Эдвард Делбок – Дневник Целителя Душ (страница 2)

Диагноз: Антисоциальное расстройство личности (в просторечии – психопатия)

Константину сорок лет. Он успешный бизнесмен, владелец нескольких компаний, обладатель идеальной улыбки и пустоты там, где у других людей находится совесть.

Я долго думал, включать ли его в эту книгу. Не потому что боюсь – хотя, признаюсь, в его присутствии я всегда чувствовал себя немного не в своей тарелке. А потому что Константин – это сложная тема. Люди часто романтизируют психопатов благодаря кинематографу: загадочные злодеи, гениальные манипуляторы, Ганнибалы Лектеры в идеально сидящих костюмах.

Реальность прозаичнее. Константин не ел людей и не планировал мировое господство. Он просто жил так, как живут люди без эмпатии: используя других как инструменты, не чувствуя вины, не понимая, почему окружающие так много говорят о «чувствах».

Он пришёл ко мне по настоянию жены. Ультиматум: или терапия, или развод. Константин выбрал терапию – не потому что хотел измениться, а потому что развод был невыгоден финансово. Он честно мне это объяснил на первом сеансе, даже не пытаясь притворяться.

– Я не чувствую того, что чувствуют другие, – сказал он. – И мне это не мешает. Мне мешает только то, что другим это мешает.

Работа с Константином была… образовательной. Я не пытался «вылечить» его – антисоциальное расстройство не лечится в привычном смысле. Я пытался научить его понимать правила игры. Если он хочет сохранить жену, бизнес, социальное положение – ему нужно научиться имитировать человеческие реакции достаточно убедительно.

Звучит цинично? Возможно. Но психиатрия – это искусство возможного. Мы работаем с тем, что есть.

Елизавета Владимировна – Три в одной

Диагноз: Диссоциативное расстройство идентичности (ДРИ)

Елизавете пятьдесят. Она директор школы, уважаемый человек, мать двоих взрослых детей. И в ней живут три разных личности.

Диссоциативное расстройство идентичности – это то, что раньше называли «множественными личностями». И нет, это не как в фильмах, где человек одним щелчком превращается в совершенно другого и начинает убивать. ДРИ – это защитный механизм, который возникает обычно в детстве, когда ребёнок переживает что-то настолько травматичное, что единственный способ выжить – это расщепить себя на части.

У Елизаветы три «части»:

Лиза – тихая, робкая, угодливая. Она появилась, чтобы выживать рядом с требовательными родителями. Лиза никогда не спорит, всегда соглашается, старается быть невидимой. Когда она «выходит», голос Елизаветы становится тише, осанка – согнутой, взгляд – опущенным.

Ветка – бунтарка-подросток, даром что живёт в теле пятидесятилетней женщины. Она дерзкая, злая, резкая. Ветка – это вся та ярость, которую Елизавета не могла выразить в детстве. Когда Ветка «выходит», лексикон резко меняется, появляется сленг, голос становится грубее.

Елизавета Владимировна – «основная» личность, та, которую знает мир. Строгая, компетентная, контролирующая. Она держит всё вместе, но иногда она устаёт, и тогда вперёд выходят другие.

На сеансах я видел, как одна личность сменяет другую – и это удивительное зрелище. Не пугающее, как можно подумать. Скорее грустное. Потому что за каждой личностью стоит травма. За каждой маской – попытка маленькой девочки выжить в мире, который был слишком жестоким.

Моя работа с Елизаветой заключалась не в том, чтобы «объединить» личности в одну – это редко работает и не всегда нужно. Моя работа была в том, чтобы помочь им узнать друг друга. Договориться. Стать командой, а не враждующими сторонами.

Светлана Игоревна – Женщина, потерявшая себя

Диагноз: Клиническая депрессия

Светлане сорок пять, и она пришла ко мне через три месяца после развода, когда муж ушёл к молодой коллеге, а дети-подростки почему-то решили, что это мамина вина.

Депрессия – это не «просто грусть». Я устал объяснять это людям, но продолжаю, потому что это важно. Депрессия – это когда мозг перестаёт производить нужные химические вещества в нужных количествах. Это когда ты физически не можешь почувствовать радость, даже если происходит что-то хорошее. Это когда каждое утро ты просыпаешься и думаешь: «Зачем?»

Светлана не плакала на наших сеансах. Она уже выплакала всё. Она говорила ровным, монотонным голосом, смотрела в пол и каждую фразу начинала со слов «я должна была». Я должна была быть лучшей женой. Я должна была следить за собой. Я должна была заметить, что он смотрит на других.

Моя работа была в том, чтобы заменить эти «я должна была» на что-то другое. Ты не виновата. Ты делала, что могла. Это был его выбор, не твой.

Депрессия лечится. Это занимает время, требует терпения и часто – медикаментов. Но она лечится. Светлана – одна из моих историй успеха, и я горжусь ей.

Ольга Николаевна – Детский психиатр

Ольга работает с детьми, и это отразилось на её манере общения. Она разговаривает со всеми – включая сорокалетних мужчин – как с пятилетками. «Молодец, что доел суп!» «Ты сегодня хорошо поработал!» Однажды она похвалила меня за то, что я вовремя сдал отчёт, и я поймал себя на том, что чувствую себя гордым. Это пугает.

Ольга – добрая душа. Она постоянно пытается познакомить меня со своей незамужней сестрой, которая бухгалтер и, по словам Ольги, «очень стабильная». Я вежливо отказываюсь, хотя не могу объяснить почему. Вернее, могу, но не хочу.

Игорь Семёнович – Старая школа

Игорю шестьдесят, и он помнит времена, когда психиатрия была другой. Менее гуманной, скажем так. Он не злой человек, просто… из другой эпохи. Считает, что половина современных диагнозов – «выдумки», что людям нужно больше работать и меньше думать, и что в его время как-то обходились без всех этих «новомодных расстройств».

Мы часто спорим. Он называет меня идеалистом. Я называю его динозавром. Потом мы пьём чай и обсуждаем пациентов. Как-то так работает наша профессия: мы все немного сумасшедшие, но по-разному.

Борис Михайлович – Мой ментор

Борису семьдесят, он на пенсии, но продолжает консультировать – в том числе меня. Это называется супервизия: когда психиатр ходит к другому психиатру, чтобы обсудить сложные случаи и не свихнуться самому.

Борис Михайлович видел всё. Его невозможно шокировать. Однажды я рассказал ему историю, которая казалась мне невероятной, а он пожал плечами и сказал: «В семьдесят втором у меня был случай похлеще». У него в столе стоит бутылка коньяка, и иногда – в особо тяжёлые дни – он наливает нам обоим.

Это непрофессионально? Возможно. Но иногда непрофессиональное – это именно то, что нужно.

И НАКОНЕЦ – АРКАДИЙ

Аркадий – это мой фикус.

Да, я представляю вам растение. Потому что Аркадий – важный член команды.

Он стоит в углу моего кабинета уже двенадцать лет. Он видел больше слёз, чем любой человек, которого я знаю. Он слышал признания в убийствах (к счастью, воображаемых), любовные истории, истории насилия, страхи и мечты сотен людей.

Аркадий никогда не осуждает. Никогда не даёт непрошеных советов. Никогда не говорит: «А вот моя подруга в такой ситуации…» Он просто стоит в своём горшке, зеленеет и фотосинтезирует.

Иногда я разговариваю с ним вслух. Это нормально? Вероятно, нет. Но знаете что? После целого дня выслушивания чужих проблем иногда хочется поговорить с кем-то, кто гарантированно не добавит тебе своих.

Эта книга – не учебник по психиатрии. Если вы хотите узнать точные диагностические критерии или механизмы действия антипсихотических препаратов – загляните в DSM-5 или спросите своего врача.

Эта книга – о людях. О тех, кого общество часто списывает со счетов, называя «психами», «сумасшедшими», «неадекватными». О тех, кто каждый день сражается с демонами, которых другие не видят. О тех, кто приходит в мой кабинет, садится на потёртый диван и доверяет мне самое страшное – свою уязвимость.

Эта книга – о том, что нормальности не существует. Есть только разная степень странности, и единственное, что отличает «здоровых» от «больных» – это то, насколько наша странность мешает нам жить.

Эта книга – обо мне тоже. О психиатре, который так хорошо помогает другим разобраться в чувствах, что совершенно разучился разбираться в своих. О мужчине, который боится близости и прячется за профессионализмом. О человеке, который – спойлер – влюбится в свою пациентку и не будет знать, что с этим делать.

Да, я сказал это. Судите меня. Этическая комиссия уже пыталась.

Но прежде чем вы решите, что я ужасный врач и ужасный человек – прочитайте историю до конца. Потому что жизнь – это не сборник правил. Это хаос, в котором мы все пытаемся найти смысл. И иногда смысл находит нас в самых неожиданных местах.

Например, в кабинете психиатра.

Каждая глава – это отдельная история. Иногда смешная, иногда грустная, иногда заставляющая задуматься. Вы можете читать их подряд или открывать наугад – как вам удобнее.

Но я рекомендую читать подряд. Потому что, как и в жизни, всё связано. Люди меняются от главы к главе. Отношения развиваются. То, что казалось трагедией, становится началом чего-то нового.

И ещё одно предупреждение: эта книга содержит описания суицидальных мыслей, самоповреждения, психологического насилия и других тяжёлых тем. Если вы сами сейчас переживаете что-то подобное – пожалуйста, обратитесь за помощью. Позвоните на горячую линию. Поговорите с врачом. Вы не одиноки, даже если вам так кажется.