Эдвард Делбок – Дневник Целителя Душ (страница 10)

Следующий листок – договор аренды.

– Помещение! Сто двадцать квадратов на Таганке! Отличное место, проходимость бешеная! Аренда – двести тысяч в месяц, я внёс депозит за три месяца!

Шестьсот тысяч. У меня внутри что-то сжалось.

– Геннадий Петрович, откуда деньги?

– Кредит! – Он сказал это так радостно, будто сообщал о выигрыше в лотерею. – В банке сначала не хотели давать, но я им всё объяснил, показал бизнес-план – и они прониклись! Два миллиона!

Два миллиона рублей кредита. На кофейни для собак.

Я очень медленно положил ручку на стол.

– Геннадий Петрович. Когда вы в последний раз спали?

– Три дня назад. Но я же говорю – это осознанный выбор! Сон – для слабаков! Наполеон спал четыре часа в сутки, и посмотрите, чего он добился!

– Наполеон умер в изгнании в пятьдесят один год.

– Детали! – Геннадий отмахнулся. – Главное – он изменил мир! И я изменю!

Он снова начал расхаживать по кабинету.

– Вы не понимаете, Андрей Викторович. Вы просто не понимаете. Это моё призвание. Вся моя жизнь вела к этому моменту. Все неудачи, все падения – это была подготовка! Теперь я готов!

– Какие неудачи? – спросил я мягко.

Геннадий на секунду запнулся. Тень пробежала по его лицу – быстрая, почти незаметная – и исчезла.

– Неважно. Старое. Прошлое. Сейчас – только будущее!

Я знал его историю. Фабрика надувных бассейнов – банкротство. Сеть автомоек с самообслуживанием – долги. Приложение для знакомств людей с одинаковыми болезнями («Вместе болеть веселее!») – даже не дошло до запуска, разработчики забрали предоплату и исчезли. Каждый проект начинался в мании и заканчивался в депрессии. Каждый раз Геннадий терял деньги, репутацию, веру в себя. И каждый раз, когда маятник качался обратно, он забывал об этом и начинал сначала.

Это был замкнутый круг. Американские горки без кнопки «стоп».

– Геннадий Петрович, – сказал я. – Давайте поговорим серьёзно.

Он остановился. Посмотрел на меня с подозрением.

– Вы сейчас скажете, что я в мании, да? Что мне нужно в больницу? Что мои идеи – бред?

– Я скажу, что вы не спали три дня. Что вы взяли кредит на два миллиона рублей. Что вы внесли депозит за помещение. И всё это – за последнюю неделю.

– И что?

– И то, что это признаки маниакального эпизода. Вы сами это знаете. Мы обсуждали это много раз.

Геннадий покачал головой.

– Нет. Нет-нет-нет. В этот раз – другое. В этот раз – настоящее. Я чувствую это, Андрей Викторович. Вот здесь. – Он ударил себя кулаком в грудь. – Это не мания. Это озарение.

– Мания всегда ощущается как озарение. В этом её опасность.

– Вы просто не верите в меня. – Его голос стал глуше, обиженнее. – Как и все остальные.

Я встал. Подошёл к нему. Положил руку на плечо – осторожно, как кладут руку на плечо человека, стоящего на краю.

– Геннадий Петрович. Я в вас верю. Я верю, что вы – умный, творческий, энергичный человек. Я верю, что у вас есть потенциал. Но я также знаю, что сейчас ваш мозг работает неправильно. Химия нарушена. И это не ваша вина, но это нужно лечить.

Он молчал. Я видел, как борются в нём две силы: мания, которая кричала «вперёд!», и маленький голосок разума, который помнил, чем всё заканчивалось раньше.

– Помните, что было после бассейнов? – спросил я тихо.

Геннадий вздрогнул.

– Это было давно.

– Три года назад. Вы лежали в депрессии четыре месяца. Татьяна звонила мне каждый день, потому что боялась оставить вас одного.

– Я…

– А после автомоек? Вы потеряли квартиру тёщи, которую она дала под залог. Она до сих пор с вами не разговаривает.

– Это… это было по-другому…

– Это было точно так же. Идея казалась гениальной. Вы не спали. Тратили деньги. Были уверены, что в этот раз – точно. И каждый раз, когда маятник качался обратно, вы хотели умереть.

Последние слова повисли в воздухе. Тяжёлые. Честные.

Геннадий опустился на диван. Не сел – именно опустился, как будто из него выпустили воздух.

– Я не хочу снова туда, – прошептал он. – В ту черноту. Там так холодно.

– Я знаю.

– Но и это… это же реально! Я же чувствую!

– Чувства могут обманывать. Особенно сейчас, когда ваш мозг производит слишком много дофамина. Всё кажется ярким, важным, срочным. Но это пройдёт. И останутся только последствия.

Он поднял на меня глаза. В них был страх – настоящий, детский страх человека, который понимает, что не контролирует себя.

– Что мне делать?

Следующий час мы составляли план.

Первое – медикаменты. Геннадий принимал стабилизаторы настроения, но, как часто бывает в начале мании, решил, что они ему больше не нужны. «Я же отлично себя чувствую! Зачем глотать таблетки?» – классическая ловушка, в которую попадают почти все биполярники.

– Когда вы перестали принимать литий? – спросил я.

– Две недели назад. Или три. Не помню точно.

Две-три недели. Примерно столько нужно, чтобы концентрация препарата упала и мания вырвалась на свободу.

– Нужно возобновить. Сегодня.

– Но от него я как варёный! Никакой энергии, никаких идей!

– «Варёный» – это ваше нормальное состояние. То, что вы чувствуете сейчас – это не норма. Это болезнь.

Он скривился, но кивнул.

Второе – сон. Недосыпание усиливает манию, а мания мешает спать. Порочный круг, который нужно разорвать.

– Я выпишу вам снотворное. Краткосрочно, только чтобы восстановить режим.

– Я не хочу спать. У меня столько дел…

– Дела подождут. Ваш мозг не подождёт.

Третье – деньги. Это было сложнее всего.

– Кредит уже оформлен, – сказал Геннадий. – Деньги на счету.

– Можно ли его вернуть? Досрочное погашение?

Он помотал головой.

– Там штраф. И проценты уже начислились.