Эдуард Веркин – Снег Энцелада (страница 176)
— Да, сегодня. Роману на работу пора, он отпуск брал, а Аглая… Аглая с ним.
Я пожал плечами.
— Оно и верно, тут же никаких перспектив, — добавил я. — Чагинск вымирает, работы нет, люди бегут…
Светлов хмыкнул, закинул удочку, поместил ее в держатель, сказал:
— Согласен, город в упадке. Впрочем, неудивительно…
Светлов замолчал и улыбнулся, словно в голову ему пришла хорошая идея.
— Думаю, надо его переименовать, — сказал он. — Во что-нибудь другое.
Я растерялся. Оглянулся на холм, выступавший из дождя за мостом.
— А вы что, против? — спросил Светлов. — Мне кажется, ребут Чагинску не помешает, а то они здесь совсем запаршивели. Освежить концепцию, поменять руководство, проект какой двинуть… Тут что-нибудь есть?
— Торф.
— Торф? Торф — это экологично. Но для начала переименовать. В Торфянск. Хотя нет…
Светлов задумчиво огляделся. Карьер, РИКовский мост, холм.
— Торфянск то же самое, что Чагинск, надо по-новому… Налимов! Точно, в Налимов! Мне нравится.
Светлов постучал по ведру с рыбой.
— Неожиданно, — сказал я. — Но мне кажется, что местное руководство… воспримет эту инициативу… недостаточно самозабвенно.
— Местное руководство?
— Охлопкова Зинаида Захаровна, она мэр сейчас.
— И что, она против? — спросил Светлов.
— Я не знаю наверняка… Мне казалось, у нее другие планы…
Из ведра высунулся налим, Светлов щелкнул его по рылу.
— Ну, ты с ней поговори, — сказал он. — Скажи, что если она будет против, то отключим газ.
— Им его еще не провели.
— Возмутительно! Им еще не провели газ, а городская администрация кишит повальным вольнодумством!
Светлов рассмеялся и спросил:
— Знаете, как Дарвин стал безбожником?
— Нет…
— Он открыл девятьсот видов паразитов и понял, что это, мягко говоря, перебор.
Настырный налим попробовал еще.
— Как дела с будущим? — спросил я. — Насколько я помню, вы собирались высадиться на Энцелад?
— Мы работаем над этим, — вздохнул Светлов. — Но есть… некоторое сопротивление материала. Небо оказалось гораздо тверже, чем нам представлялось, но ключи от него уже в наших руках. А потом, мы никуда не торопимся, лучше действовать наверняка… Так что там, говорите, с вашими друзьями?
— Уехали, — я махнул в сторону запада. — Укатили.
— Да, укатили… — улыбнулся Светлов. — Упрямица и поджигатель.
— Как?
— У вас интересная компания, — сказал Светлов. — Особенно эта девочка… Аглая… Весьма непростая, я это еще тогда понял. Помните? Сверкают очи раздраженны…
Леска пошла в сторону, Светлов резко вытащил удочку. Налим. Ленивый сонный налим с тупой мордой и круглым полосатым хвостом, Светлов снял рыбину с крючка, кинул в ведро, вытер ладонь о плащ.
— Она чудесно читала стихи. Знаете, не исключено, что она способна.
— На что?
— Думаю, что она весьма способная девушка. Талантливая…
Светлов задумался.
Дождь стекал у меня по спине липким ручейком. Ненавижу Чагинск. Ненавижу.
— Она мне понравилась. Да и этот ваш Роман… Тогда он меня удивил, казак…
Светлов улыбнулся, сполоснул руку в ведре.
— И сейчас он меня удивил… Эх, Виктор, к сорока годам люди становятся… исключительно неинтересными. Они перестают удивлять. Люди — страшно…
Светлов резко погрузил руку в ведро.
— Страшно предсказуемые существа. Впрочем, вы сами это прекрасно знаете.
Рука Светлова странно пульсировала, словно по ней проходили мышечные спазмы, словно Светлов давил в ведре налимов.
— Невероятно предсказуемые, — повторил Светлов. — К сорока годам из людей вынимают хребет… с этим ничего не поделать, генетика, человек не предназначен для дальних забегов, человек устает, это неизбежно.
Светлов вынул руку — на ней остались следы от мелких налимьих зубов.
— Что за вредные твари… — поморщился Светлов. — Налим исключительно подлая рыба, вы не замечали? Она всегда старается укусить, причем осознанно укусить, с умыслом. Щука вцепляется рефлекторно, судак, а эти… Змеи. Говорят, они живут до двухсот лет.
Вечность.
С холма собрались мутные ручьи, они срывались с берега и с бульканьем стекали в Ингирь.
— Я заметил, вы хромаете, — сказал Светлов. — И вид изможденный. Как вы себя чувствуете, Виктор?
— Не очень, — ответил я. — Устал немного. Радон, знаете ли…
— Радон? Откуда здесь радон?
— Он тут повсеместно, — заверил я. — Сочится. Про это знают все.
Вода поднялась. Теперь она доходила до ног Светлова.
— Радон очень часто спутник урана. Но вряд ли…
Светлов понюхал воздух.
— Вряд ли здесь есть уран. Мы тогда проводили геологоразведку, ничего стоящего, но… — Светлов улыбнулся, — кто его знает…
Светлов рассмеялся, хлопнул себя по коленям.
— Представляете, если здесь действительно есть уран? — спросил он.
— Местные в это верят, — сказал я. — Некоторые скупают землю, пока она дешева.
Светлов прищурился.
— Пожалуй, я пришлю сюда пару машин, — сказал он. — Поездят, посверлят, мало ли?
— Макарий Ингирьский видел, как земля под холмом светится по ночам.