Эдуард Веркин – Снег Энцелада (страница 178)

Прикинул, не сломать ли полковнику руки, но передумал. Пора возвращаться.

Я покинул дом Федора и поехал к себе, легко нажимая на педали.

В комнате было прохладно и сыро, я лег в койку, включил ноутбук, файл «Чагинск 2018.1». Открыл документ и надписал сверху «Налимов, город труда и надежды».

Налимов, одна из жемчужин Центрального федерального округа.

Население восемь тысяч двести четырнадцать жителей, центр деревообрабатывающей и торфяной промышленности, основан в 1772 году именным указом Екатерины Второй.

На гербе города расположена рука, из облака дарующая жителям Налимова золотую ложку как символ причастности и изобилия. В нижней части герба различаются речные волны, на их фоне расположены три серебристые налимьи головы, свидетельствующие об изобилии рыбы этой разновидности в Ингире.

В девятнадцатом веке Налимов увеличился вдвое, здесь была построена станция, организован железнодорожный разъезд, водокачка и угольный склад. Поступательно развивались дегтеварение, открылась стекольная мануфактура и смолокурка.

В начале двадцатого века отмечают экономический подъем, связанный прежде всего с развитием лесопереработки: Россия готовилась к войне, стране требовалось все больше шпал, бруса и скипидара.

Революцию город Налимов принял с пролетарским энтузиазмом, отделение Галичского острога было торжественно распущено, а на платформе паровой пилорамы создана коммуна «Маховик». Начался передел земли, создание органов новой власти, культурное и общественное строительство.

Впрочем, скоро эхо эсеровского мятежа докатилось и до тихих уголков мерьского края, и по горькой иронии судьбы одним из контрреволюционных отрядов командовал некий есаул Кондрат Налимов. Есаул приобрел в волости дурную славу, довольно жестоко подавив выступление Брантовских углежогов, поэтому после окончания гражданского противостояния требовалось переназвать город во что-нибудь классово подходящее. На заседании Губкома было принято решение переименовать город в Виковск, в честь Волостного исполнительного комитета. И целых три недели город носил это имя, однако вскорости выяснилось, что и среди членов ВИКа тоже присутствовало несколько эсеров. Возвращать Виковск обратно в Налимов было невозможно, и городу решили дать временное имя — Чагинск. С этим именем город встретил коллективизацию и войну…

Стемнело рано, в дождливых сумерках я услышал неприятную дребезжащую музыку и голоса, какие обычно бывают у теток из телемагазина, Снаткина приобщилась к телемагазину. Холодно, я закутался в половик и отправился в комнату Снаткиной.

Она сидела у телевизоров, и я сел рядом. В комнате появилась самодельная скамейка, не знаю откуда — скорее всего, Снаткина лично ее сколотила из запасов теса. Снаткина смотрела не магазин, а дачный канал, в левом верхнем углу экрана изображалась веселая лопата, а женщина, похожая на стремянку, рассказывала про мышей. Проблема мышей в нашей стране гораздо острее и шире, чем может показаться на первый взгляд. И давно пора признать, что необходимость откровенного обсуждения этой темы назрела, женщина называла себя Ольга, Мать Мышеловок.

Я думал, что ослышался, но она действительно была Мать Мышеловок, так ее называли друзья и коллеги по поприщу.

Мать Мышеловок. Сначала я не мог понять, как это связано с дачным каналом, но скоро догадался, что мыши являют серьезную проблему для дач, несомненно. Два года назад Ольга победила в региональном этапе международного конкурса Mouse Cradle и после этого возглавила федерацию любительского маусхантинга России. С тех пор на ее хрупких плечах лежат заботы по развитию этого вида досуга в нашей стране. Я осторожно скосился на Снаткину, она смотрела передачу равнодушно, Ольга тем временем показывала, как изготовить простейшую мышеловку из трехлитровой банки, жестяной крышки и карандаша.

— Ее зовут Мать Мышеловок, — сказал я.

— Совсем ненарошная, — сказала Снаткина. — А я в молодости грелку могла надуть.

Похоже, это происходило в действительности, Мать Мышеловок рассказывала о маусхантинге и о том, что это направление не только интересное, но и в высшей степени демократическое, следовательно, перспективное на длинной дистанции.

— Полубелая какая-то, — Снаткина внимательно смотрела в экран. — Сейчас таких много, все чего-то представляют.

Охота давно стала элитарным отдыхом, рыбная ловля успешно охоту догоняет, в условиях постоянного снижения доходов населения и природных ресурсов маусхантинг приобретает высокую актуальность. Для этого увлечения не требуется дорогостоящее снаряжение, финансовый порог вхождения невысок, все, что нужно — это хороший мультитул, проволока, пластиковая посуда. Свою первую мышеловку Ольга собрала из старой трехлитровой банки и жестяной крышки, ловушка оказалась необычайно эффективной, и на конвенции Gnawer trap заняла первое место, после чего началось восхождение Ольги на вершину.

Трехлитровая банка быстро заполнялась крупными мышами, они взбирались по опущенной веревке до горлышка, ступали на подпиленную крышку и проваливались внутрь. На банке сохранилась этикетка от маринованных огурцов.

— Мышей солить нас учит, — сказала Снаткина. — Будем жрать мышей.

Мать Мышеловок продолжала. Она рассказывала, что маусхантинг как вид рекреации был популярен еще в Древнем Риме. Сохранились свинцовые пули для пращей, с помощью них мастера охотились на грызунов на улицах Вечного города, сохранились фрески, на которых изображались миниатюрные собаки, предназначенные для мышиной травли, император Тиберий отдавал должное этому виду развлечений, а в «Мастере и Маргарите» присутствует некий Марк Крысобой, и ученые установили, что это не только литературный, но и исторический персонаж — известный мастер своего дела, попадавший в грызуна с расстояния в четверть стадия.

— Говорят, нутрии вкусные, — сказала Снаткина. — А мыши дрянь, какое в них мясо, шерсть одна…

Мать Мышеловок из старого телевизора расплывчато отражалась в темной глади нового телевизора, рассказывала про то, что соревнования по ловле мышей становятся с каждым годом все популярнее, а количество активных членов федерации за три года удвоилось. Проводятся мероприятия, конференции, состязания на скорость ловли, на самый крупный трофей, на самую результативную модель ловушки, на самую оригинальную и изящную модель ловушки. Я подумал, что мог бы вполне провести конференцию маусхантеров. Состязания на скорость. На самую оригинальную конструкцию мышеловки. Я бы показал им дольмен. Дольмен, в сущности, одна из первых мышеловок, из того времени, времени, когда мыши еще были большими.

— А мы из ведра делали, — сказала Снаткина. — Пшена туда кинешь, а они и валятся, и валятся. Как наловится побольше, в нужник их высыпала. А они потом лезут оттуда, лезут, все в говне, смешно так…

Снаткина с удовольствием рассмеялась, взяла пульт и включила второй телевизор, новый. А первый не выключила, и теперь телевизоры слегка смотрели друг в друга.

Я тоже сделал мышеловку, вдруг вспомнил я. Как-то жил с одной костюмершей, снимали двушку в центре, ничего так костюмерша, но стало вдруг ей мерещиться, что вроде как у нее в комнате мышь. Я ей говорю — восьмой этаж, монолит, откуда здесь мышь, да еще в комнате, а она как не слышит — говорит, мышь, как спать ложусь — так ходит. Я уж с ней спал на всякий случай — нет никаких мышей, но переклинило девку. Ладно, плевать, камеру поставил — неделю записывал, никакая мышь не показалась. Но подруга продолжала утверждать, что мышь является каждую ночь и уже не просто шуршит по углам, но и подает голос. Пришлось сделать мышеловку из ароматической лампы, лески и большой английской булавки. В качестве наживки использовал свиную шкварку, и в первую же ночь попалась мышь. Тогда я был далек от принципа нелетальности и соорудил не ловушку, а капкан. Наутро ароматическая лампа, леска и булавка были в крови, самой мыши не было. Мой прибор нанес мыши урон, но она умудрилась куда-то деться, найти ее на следующий день мне не удалось, хотя я обследовал всю квартиру. Костюмерша после этого успокоилась, впрочем, мы скоро расстались, однако постепенно, со временем, меня стали посещать сомнения…

— А хуже всего рядом с полем жить, — сказала Снаткина. — Мы в Гридино рядом с овсами жили, так мыши у меня подушку съели.

На экране второго телевизора тоже возникла веселая лопата, но показывали почему-то не Ольгу — предводительницу маусхантеров, а дикую природу — ручей и извивавшуюся по воде траву. Я пригляделся и обнаружил возле лезвия лопаты двойку. Дублер дачного канала. Журчание стихло, ручей ушел в затемнение, через секунду из темноты выступила переливчатая надпись «Азбука релакса».

— Лучше перед тем как солить, почистить, — сказала Снаткина. — Так дольше пролежат.

Надпись «Азбука релакса» растаяла, и появился человек, сидящий на песчаном берегу у реки; я испугался, что это Светлов, но человек обернулся, это был не Светлов. Человек сидел с отрешенным лицом, с таким же лицом он достал из кармана коробок и вытащил спичку, я ожидал музыку, однако все происходило в тишине. Я узнал этого человека.

— Спички подорожают, — сказала Снаткина. — В прошлый раз как показывали, так сразу подорожали.

Современный Прометей.