Эдуард Шифман – Миры Чжу (страница 3)

Наша работа была похожа на отчаянные попытки лягушки выбраться из банки со сметаной: бедняга отчаянно дрыгает лапками и спасётся, если сможет взбить масло, которое станет опорой для прыжка. Но, в отличие от несчастного земноводного, мы знали: спасения не будет. Нам не преодолеть фундаментальные законы природы. Все наши усилия – самообман, нужный лишь для того, чтобы на безмолвный вопрос близких отвести глаза: «Мы делаем всё, что можем».

Проект не остановили. Остановка означала конец надеждам. Мы продолжали собираться на утренние планёрки, где я требовал докладов от всех подразделений о предпринятых усилиях и соблюдении графиков работы. Нельзя сказать, чтобы мы совсем ничего не достигли. У нас было в разработке несколько идей, но мы были далеки от цели.

Триатрийцам была нужна надежда, что жизнь не прервётся, что найдётся способ продлить её. Многие не выдержали этого испытания и ушли из жизни – предпочли немедленную смерть долгому ожиданию неизбежного конца. Однако остались и те, кто решил бороться до конца.

Солнце наступало, но жизнь шла своим чередом. Длинные рабочие дни. Бесконечные споры о том, как улучшить конструкцию корабля. Выходные на берегу океана. Скоро всё это исчезнет: океан, зелёные холмы и уютный дом с верандой, открытой ветрам.

Только чудо могло спасти нас. И чудо появилось в лице Чжу. Хотя «в лице Чжу» звучит не совсем точно, потому что у Чжу не было лица – или, возможно, были миллионы лиц. Но это не важно. Важно то, что благодаря Чжу мы получили надежду на спасение.

Встреча с Чжу

День, когда я познакомился с Чжу, ничем не отличался от бесконечной череды предыдущих. Я сидел в кресле-качалке на зелёной поляне рядом с домом и бесцельно наблюдал за тем, как робот-садовник Перна идёт за газонокосилкой, приводя в порядок безупречный газон. Этот газон и идеально ровные приствольные круги вокруг деревьев и кустов были предметом его гордости.

Двести тысяч лет назад, когда я был ребенком, а Тэя еще не родилась, Перна и его близнец Кауда появились в доме родителей. Это были роботы одной серии, спущенные с конвейера один за другим. Серийные номера на сервисном грудном люке говорили об этом. Кауда был запрограммирован как робот-повар и всё своё время проводил на кухне. Я любил вбежать туда в перерыве между шумными играми, чтобы выпросить горячий, с пылу-с жару пирожок с картошкой, умять его, запивая холодным молоком, и снова умчаться с ватагой детей. Кроме того Кауда следил за работой внутренних систем в доме: кондиционирование и вентиляция, водопровод и канализация. Перна отвечал за внешний контур: сад и газоны, охрана периметра. Кроме того он присматривал за мной, а когда я вырос, то за маленькой Тэей. Какие бы опасные игры мы ни затевали, родители были уверены: Перна всегда окажется рядом чтобы помочь.

За прошедшее время мы несколько раз обновили тела роботов, но их память хранила историю нашей жизни. Мы с Тэей были к ним привязаны, считали членами семьи. Когда родители приняли решение уйти, Перна и Кауда объявили, что теперь они старшие в семье и будут заботиться о нас с сестрой. Мы не стали спорить и приняли эту заботу, чтобы не обижать «стариков».

В тот день я сидел в кресле-качалке в тени навеса. Рядом лежал чертёж ракетного двигателя. Работа не приводила меня в состояние радостного ожидания, как раньше, когда я был полон воодушевления и надежд. Некоторые изменения в конструкции позволяли сократить время полёта, но мы всё ещё были далеки от цели.

Перна открепил от газонокосилки мешок со скошенной травой, высыпал его содержимое в ящик для компоста и загнал косилку в сарай. Проходя мимо, он поправил сползший с подлокотника моего кресла плед и отправился проверять датчики полива.

Лея хлопотала на кухне. Она решила сама приготовить ужин. Судя по приглушённым возгласам, доносившимся из открытого окна, Кауда был недоволен. Лея отправила его на зарядную площадку, и он, стоя там, комментировал каждое её движение и ворчал на тему здорового питания.

Тэя читала, лежа в гамаке в тени цветущей яблони. Рядом с ней сидели лопоух Йокку и домовой Йа. Эта парочка биороботов появилась у нас вскоре после ухода родителей. В то время многие триатрийцы принимали решение уйти. Их роботы оставались без хозяев. Со стороны триатрийцев было безответственно оставлять роботов без присмотра, но я не осуждаю их. Принять решение о собственном уходе проще, чем лишить жизни тех, кто тебе дорог.

Вечерами после работы с группой волонтеров я искал «отверженных». Так мы называли одичавших роботов. Если удавалось поймать такого робота, мы отдавали его в ремонтную клинику и подыскивали новых хозяев.

Во время одно из таких рейдов я наткнулся на Йокку и Йа. Тогда еще у них не было имен. Были просто серийные номера. Я делал облет лесного массива на коптере, когда увидел лопоуха. Если быть точным, эта серия называлась ЛПУ – Лесной Проводник Усовершенствованный. Они были оснащены ультразвуковыми локаторами, напоминающими большие уши, поэтом триатрийцы любовно называли их лопоухами. Их сильные задние конечности и длинный хвост балансир позволял им двигаться среди деревьев с высокой скорость и проворством. Ультразвуковые локаторы позволяли им хорошо ориентировались в лесу. Кроме отличных технических характеристик модель обладала высоким уровнем эмпатии. Триатрийцы любили лопоухов и те отвечали привязанностью.

Я очень удивился, когда понял, что передо мной дикий лопух. Это был первый случай в моей практике. Лопух в лесу чувствует себя как рыба в воде. У меня была мало шансов его отловить. Надежда была на сканер, который позволял получить уникальный идентификатор робота и запустить на его вычислителе программу иммобилизации. Что я и проделал. Однако лопоух не остановился, а продолжил удирать от меня. Темнело, но я продолжил погоню. Это было ошибкой. В сумерках я зацепил верхушку дерева.

Я вылетел из седла и рухнул с высоты на землю. Меня спасли густые ветви, которые смягчили падение. Тем не менее удар был сильным. Я потерял сознание. Очнулся я утром. Первое, что я увидел – коптер, застрявший в развилке дерева. Ни средств связи, ни лекарств у меня не было. Ситуация была неприятной, хотя и не критичной. В центре должны были заметить, что сигнал от коптера поступает из одной точки и заподозрить неладное. Так что помощь должна была прийти. Я попытался встать, но не смог. Похоже, что при падении я подвернул ногу. Я дополз до ближайшей сосны и сел, прислонившись спиной к стволу. Оставалось только терпеливо ждать.

Примерно через час я увидел лопоуха. Он неслышно подкрался, и теперь стоял на опушке и смотрел на меня. Я протянул руку и сказал:

– Помоги мне.

Лопоух молча приблизился. Я спросил:

– Ты можешь помочь мне?

– Дай мне слово, что не попытаешься поймать меня.

– Хорошо, – ответил я. – Хотя ничего дурного я не хотел тебе сделать. Мы просто помогаем «отверженным» найти новые семьи.

– Нам не нужна новая семья, – ответил лопоух.

– Нам? – удивился я.

– Да. Мы с домовым не нуждаемся в помощи.

Из-за спины лопоуха вышел домовой, и я понял, почему не сработала программа иммобилизации. Биороботы модели «Домовой» были спроектированы в качестве центра управления «умными» устройствами в доме. Они обладали гигантской памятью и были снабжены самым высокопроизводительным процессором. В их обязанности входило своевременное обновление программного обеспечения всех «умных» устройств в доме, включая роботов. Пара «лопоух-домовой» обладала всем необходимыми возможностями для автономного существования: живучесть лопоуха и интеллект домового делала их симбиоз устойчивым. Однако эта пара все равно нуждалась в периодическом ремонте. Хотя они и были биороботами и обновление биомеханики поддерживалось биохимическими процессами, существовал риск случайных травм. Рана могла стать смертельной без помощи специалистов.

– Ясно. Я обещаю, что не буду пытаться поймать вас.

– Хорошо. Сиди спокойно. Домовой осмотрит твою ногу.

Домовой подошел ко мне. Его длинные тонкие пальцы пробежали по моей ноге. Действовал он осторожно, но я поморщился от боли.

– Повреждена связка. Тебе нужна помощь медика. У тебя есть связь с центром?

– Передатчик в коптере, – я поднял глаза на застрявший в развилке сосны аппарат.

– Ладно, я поднимусь и свяжусь с вашим центром.

Домовой вскарабкался на дерево. Через пару минут он спустился.

– Передатчик – в дребезги. Радиомаяк не работает. Ребята из центра не сразу поймут, что случилось. Им будет нелегко найти тебя.

– Что же мне делать?

– Ждать. А нам лучше держаться подальше от этого места.

– Мы не можем оставить триатрийца одного в лесу, – вмешался лопоух.

– Я так и знал, что этим кончится. Говорил я тебе: «Не пойдем к нему». А ты: «Надо посмотреть, надо убедиться, что с ним все в порядке». Ну вот посмотрел?

– Я не оставлю его.

– Ясное дело не оставишь. Они в тебя закачали столько эмпатии, что тошно становится.

Лопух судя по его реакции был готов помочь, но без домового он не решался действовать. Я понял, что надо попытаться склонить на свою сторону домового.

– Послушайте ребята. Мой дом в тридцати минутах лета отсюда. Лопоух добежит туда за пару часов. Там моя жена и сестра. Вам не надо их опасаться. Просто передайте им мои координаты, а дальше они сами справятся.