Эдуард Шифман – Миры Чжу (страница 1)
Миры Чжу
Эдуард Шифман
© Эдуард Шифман, 2026
ISBN 978-5-0069-3777-2
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Пролог
Я лечу рейсом Ryanair из Рима в Корк. Мне нравятся лоукостеры с их скромной уверенностью в том, что они никому ничем не обязаны. Их миниатюрный ящик для контроля размеров багажа – вершина эволюции принципа «плати или проваливай». Обычно он стоит у выхода на посадку с откинутой в ожидании жертвы крышкой. Около него разворачиваются маленькие трагедии.
Пассажиры с плохо скрываемым злорадством наблюдают за молодым человеком. Всё говорит о его наивности: близорукие глаза за толстыми стёклами очков в старомодной оправе, нелепый клетчатый пиджак, штаны до лодыжек, вязаные гетры, стоптанные туристические ботинки и, в довершение, сумка на колёсах. С такими пенсионеры ходят за продуктами. У сумки нет шансов пройти контроль.
Спектакль начинается с попытки поместить сумку в калибратор. Мешают колёса и металлическая рама. Глаза служащей в синем костюме и белой блузке с жёлтым шейным платком зажигаются алчным огнём. Несчастный пытается уговорить девушку. Та нежно, но неумолимо отказывается признать сумку ручной кладью.
Молодой человек не сдаётся и делает то, что может сделать только пассажир лоукостера: отрывает металлическую раму с колёсами от сумки. Лишённая жёсткой конструкции и под натиском сильных рук, сумка помещается в ящик и прижимается крышкой. Служащая теряет интерес к происходящему.
Переменчивая толпа аплодирует. Молодой человек смущённо улыбается, как будто извиняясь, что ничего душераздирающего не случилось. Его взгляд останавливается на мне, и у меня возникает ощущение, что я где-то видел эти очки в широкой оправе и эти вязаные гетры.
Мы садимся в самолёт и оказываемся соседями. Я сижу у окна, он – у прохода. Кресло между нами свободно. Я кладу на него свой телефон и посадочный талон.
Двигатели шумят, обшивка дребезжит, самолёт отрывается от земли. Мой сосед обращается ко мне:
– Позвольте представиться, мистер Эрто. Меня зовут Чжу.
Мне не нравится его осведомлённость:
– Мы уже встречались?
Собеседник опускает глаза на мой посадочный талон.
– Рад знакомству, мистер Чжу, – отвечаю я, хотя, сказать по правде, совсем не рад. Одно дело, когда забавный недотёпа развлекает пассажиров на посадке, и совсем другое – когда он бесцеремонно читает ваши документы.
– Простите, мистер Эрто. Пожалуй, было бестактно так начинать знакомство.
Я прячу посадочный талон:
– Ничего страшного.
– На самом деле ещё у выхода на посадку я обратил на вас внимание. Вы единственный, кто не улыбался, глядя на мои мучения.
– Я и сам однажды столкнулся с подобной проблемой и был рад, что вы не растерялись.
– Вы очень добры. Возможно, вам будет интересно взглянуть на содержимое моей сумки.
– Вовсе нет. Вы мне ничем не обязаны.
– Я понимаю, но мне кажется, вам будет интересно.
Он поднимается, достаёт из багажного отделения сумку и ставит её между нами. Я начинаю беспокоиться. Его поведение необычно, и извлечь из сумки он может всё что угодно. Я стараюсь не выдать волнения. Молодой человек открывает сумку и вынимает из неё коробку, напоминающую футляр для очков. Он смотрит на меня, оценивает моё смущение и говорит:
– Испугались, что я достану что-нибудь вроде пистолета?
– Надеюсь, что досмотр в аэропорту работает не только для того, чтобы доставлять нам неудобства.
– Ха! Отличная шутка. Вы мне сразу понравились. Я ужасно рад, что наши места оказались рядом. Вам нечего опасаться. Это просто моё изобретение. Что-то вроде очков виртуальной реальности.
– Я читал про VR-устройства, но что вы имеете в виду, когда говорите «что-то вроде»?
– Можно сказать, что они существенно более продвинуты по сравнению с известными аналогами. В них мощный процессор, гигантская память, и не требуется доступ в интернет. Кроме того, они снабжены датчиками, считывающими активность вашего мозга. Это позволяет им создавать реальность, адаптированную под вас.
– Адаптированную под меня? Это как?
– Это сложно объяснить. Проще попробовать.
Он достаёт из футляра самые обычные очки и протягивает мне.
– У меня зрение —2 на левый глаз и +4 на правый. Я смогу в них видеть?
Мой собеседник улыбается. Я смотрю на часы, потом надеваю очки, поворачиваю голову, смотрю по сторонам. Ничего не меняется: салон самолёта, жёлтые подголовники, впереди по проходу гремит тележка с напитками. Я понимаю, что имею дело с не совсем здоровым человеком. Правда, безумие его выглядит безобидным. Нет ничего страшного, если человек одет необычно, отправляется в поездку со странной сумкой на колёсах и выдаёт обычные очки за высокотехнологичное устройство. Я уже собираюсь снять эту пластиковую игрушку и вернуть владельцу, но по привычке выглядываю в иллюминатор.
Под крылом, по курсу, идут два серебристых истребителя. Узкий фюзеляж, дельта-крыло с небольшим изломом по передней кромке, одиночный киль, под брюхом – подвесные баки. На крыльях чёрными буквами выведены бортовые номера: R-21 и L-07. Итальянские опознавательные знаки на бортах выглядят буднично, но сами машины ведут себя странно: не обгоняют, не уходят в сторону, а висят рядом, как эскорт.
Я прислушиваюсь и понимаю, что не слышу обычного шума в салоне пассажирского лайнера, но слышу глухой шелест, как от взмахов огромных крыльев. Металл на обшивке истребителей словно шевелится, разбегается по поверхности мелкой рябью. Носы вытягиваются, фонари кабин сливаются с фюзеляжем, подвесные баки превращаются в в лапы с изогнутыми когтями.
Через несколько ударов сердца рядом с нашим лайнером летят не истребители, а два белоснежных дракона с зеркальным отливом чешуи. Они поворачивают головы. Янтарные глаза с узким вертикальным зрачком смотрят на меня. В памяти всплывает: «Левый и Правый». Сердце наполняется тревогой.
Я срываю очки. Воздух возвращается в лёгкие, гул двигателей – в уши. За стеклом – крыло нашего лайнера. Я поворачиваюсь к Чжу. Он сидит, сложив руки на коленях, и улыбается:
– Тестовый режим. Хотите попробовать по-настоящему?
Я снова смотрю на часы. Прошла минута с тех пор, как я надел очки. Впереди четыре с половиной часа полёта. Почему бы не развлечься? Я надеваю очки.
Всё вокруг исчезает. Я погружаюсь во тьму, а через пару секунд понимаю, что не слышу ничего, кроме слабого писка будильника…
Триатрия
Вызов
Браслет на запястье издаёт слабый звук и переключается в режим вибрации. Я нажимаю кнопку сброса.
Мне снился лёгкий, светлый сон: будто я лежу на бескрайнем зелёном склоне, положив голову на колени жены. Белые облака плывут в вышине. Лея склоняется надо мной. В её глазах – голубое небо и две чёрные звезды зрачков.
– Лея, – зову я. Она улыбается.
Я открываю глаза. На часах без четверти три. Через распахнутую дверь балкона слышен шум прибоя, шелест листьев.
Я осторожно опускаю ноги с кровати. Пол скрипит. Лея тихо вздыхает во сне. Я знаю: она проснётся, и будут слёзы. Мы женаты много лет. Совершили вместе тысячи переходов из мира Чжу в реальность и обратно. Когда-то были счастливы, но последние сто лет, проведенные в ожидании прыжка, превратила нашу жизнь в ад.
Когда я выхожу из душевой, Лея готовит кофе.
– Вызов? – спрашивает она, не оборачиваясь. Голос дрожит.
Я знаю: слёзы катятся по её щекам. Она прерывисто вздыхает:
– Мне страшно, Эрто.
Я не хочу произносить бесполезные слова, но жена продолжает:
– Я боюсь, что Чжу совершит прыжок, когда ты будешь там.
Мне следует что-то сказать – хотя бы несколько слов, которые дадут ей надежду. Потому что ждать тяжелее, чем уходить. Но что я могу сказать, кроме того, что говорил сотни раз?
Мы оба знаем неутешительную правду: где-то в реальном мире пылающая оболочка солнца приближается к нашей планете, уничтожая атмосферу и превращая поверхность в раскалённую пустыню. Через несколько тысяч лет Триатрия исчезнет. У нас остался только мир, созданный Чжу, и надежда, что Чжу совершит прыжок.
Горькая истина состоит в том, что если в момент прыжка я окажусь в реальности – мне конец. Я не погибну сразу, но проведу остаток жизни в подземном городе умирающей планеты – в ожидании смерти и в размышлениях о тех счастливчиках, что отправились к бессмертной жизни вместе с Чжу. Через несколько тысяч лет планета превратится в бушующую плазму, и я приму это с облегчением.
Я стараюсь быть спокойным:
– Чжу не прыгнет, пока в системе охлаждения есть неисправность. Я вернусь сразу, как только управлюсь. – После паузы добавляю: – Чжу обещал взять нас.
Лея качает головой. Я и сам знаю: договор с Чжу – самообман. Триатрийцы помогли ему. В обмен на это он обещал спасти нас, но его обещание ничего не стоит. Чжу поступит так, как сочтёт нужным. Он просто дал нам надежду.
Я пью ароматный обжигающий кофе. Это немного помогает. Даю наставления жене:
– Сходите с Тэей к морю. Развейтесь. К ужину я вернусь.
Тэя – моя сестра. Она подросток, и с ней непросто. Триатрийцы переживают трудное время. Родственные связи рвутся. Дети и взрослые плохо понимают друг друга. Вот и Тэя считает, что уход в мир Чжу – ошибка. «Хрень», – говорит она на подростковом жаргоне.