Эдуард Сероусов – Восемь Сигм (страница 6)
Это был её инструмент. В этом отсеке она проведёт больше времени, чем в жилом. Это была её часть корабля.
Она постояла там минуту, потом вышла в коридор.
Экипаж она встретила в сборочном порядке – так это официально называлось: сбор персонала по прибытии на борт, регистрация, получение личного кода доступа к отсекам. Происходило это в кормовом административном блоке, комната для совещаний, четыре квадратных метра пространства вокруг стола.
Ватанабэ пришёл первым – то есть он уже был там, когда она вошла. Это не было случайностью. Командир корабля всегда первый в помещении.
Таро Ватанабэ, пятьдесят два года. Она видела его досье. Военный астронавт UNSA, три экспедиции на лунную орбитальную станцию, одна – к Марсу. Японско-бразильского происхождения, сертификат кризисного управления класса три. За последние двенадцать лет не потерял ни одного члена экипажа. Это было в досье написано именно так – «не потерял», – как будто это было достижением, которое нужно было специально отметить.
В жизни он выглядел так же, как на официальных фотографиях: ровно, без украшений. Рост средний. Лицо – не молодое и не старое, а просто функциональное, в хорошем смысле. Форма сидела правильно. Он посмотрел на неё, когда она вошла, и кивнул.
– Профессор Дюбуа.
– Командир.
– Ватанабэ. – Одно слово. Коррекция, без педагогики.
– Ватанабэ, – повторила она.
Он снова кивнул. Взял со стола планшет, отметил её прибытие. Этот жест был стандартным, процедурным – она поняла это правильно. Он не хотел устанавливать отношения в первые тридцать секунд. Это была правильная стратегия.
Она выбрала место у стены и ждала.
Орлова появилась через шесть минут – входя, почти сразу посмотрела на Дюбуа, потом на Ватанабэ, потом на дверь, как будто оценивала геометрию помещения. Надя Орлова, тридцать восемь лет. Навигатор. В досье значились: новосибирское гражданство, шахматный разряд гроссмейстера (Дюбуа когда-то усмехнулась этой записи – кто заносит это в профессиональное досье, – потом перечитала и поняла, что это заносят не случайно). Три навигационных сертификата, включая высший – по небесной механике в режиме автономного полёта.
– Дюбуа, – сказала Орлова. Не вопрос, констатация – идентифицировала.
– Орлова, – ответила Дюбуа тем же тоном.
– Гравиметрический отсек смотрели?
– Да.
– Размеры устраивают?
– Достаточно.
– Мне сказали, вы написали восемь страниц технических требований по установке интерферометра.
– Семь из восьми учтено.
Орлова чуть подняла бровь – не осуждение, скорее оценка.
– Что в восьмой?
– Ориентация оси интерферометра. Я просила смещение на два градуса от стандартной, для уменьшения корабельного шума при работе двигателя. Технически не решили – говорят, конфликт с кабельным каналом.
– Кабельный канал по правому борту, – сказала Орлова немедленно, без паузы, как будто чертежи третьей палубы были частью её собственной памяти. – Его можно переложить. Три часа работы. – Она повернулась к Ватанабэ. – Если это влияет на качество данных…
– Поговорим после брифинга, – сказал Ватанабэ.
Орлова пожала плечами и выбрала место напротив Дюбуа.
Дэниэл Кеш вошёл ровно в назначенное время – не раньше, не позже, что Дюбуа отметила как черту. Он был старшим на борту по возрасту: пятьдесят пять лет, нигерийско-британского происхождения, корабельный врач и биолог. Физически – человек, который следит за собой из соображений профессионального долга, а не тщеславия: хорошая осанка, правильный вес, никаких лишних движений.
– Профессор Дюбуа, – сказал он, входя. – Рад познакомиться наконец в реале, а не через досье.
– Взаимно.
– Вы хорошо добрались?
– Без происшествий.
– Это хорошее начало. – Он улыбнулся – не широко, но по-настоящему. – Вы завтракали сегодня?
– Да.
– Отлично. – Он сел рядом с Орловой и раскрыл маленький блокнот. Бумажный. Дюбуа потребовалась секунда, чтобы понять, что именно в нём необычного: на Meridian блокноты не были частью стандартного комплекта. Он привёз его сам.
Сун Ли опоздала на четыре минуты – не потому что не знала времени, а потому что пришла из технического отсека и задержалась у какого-то соединения. Об этом говорила тонкая полоса смазки на тыльной стороне её правой руки, которую она заметила сама, пока садилась, и вытерла рабочей тряпкой из кармана.
Тридцать один год. Самая младшая. Инженер жизнеобеспечения. В досье – три года на МКС-4, два цикла обслуживания атмосферных систем в условиях нештатных ситуаций. Небольшая, со стриженными короткими волосами, с манерой смотреть на всё вокруг чуть быстрее, чем большинство людей – как будто обрабатывала информацию немного впереди текущего момента.
– Извините, – сказала она, садясь. – Датчик давления в секции B давал дребезг. Я его поправила, но там ещё нужно…
– После брифинга, – сказал Ватанабэ.
– Да, конечно. – Она убрала тряпку обратно в карман. – Там правда ничего критичного, просто…
– После брифинга, Сун Ли.
– Да.
Остальных трёх членов экипажа – второго пилота, инженера-механика реакторного отдела и специалиста по связи – Дюбуа отметила без подробностей. Они были профессионалами на своих позициях, с правильными сертификатами и правильными биографиями. Meridian был машиной, которой нужны были люди для управления этой машиной, и они были теми людьми. Она запомнила имена, запомнила лица, сопоставила одно с другим и отложила в ту часть памяти, к которой вернётся позже.
Шапира появился последним.
Не опоздал – просто вошёл последним из тех, кто уже не опаздывал. Эли Шапира, сорок семь лет. Технический директор – должность, которая на практике означала человека, отвечающего за все инженерные системы корабля, включая оружейные. Это было в его официальном описании должности:
Дюбуа читала его досье дольше, чем остальные. Не потому что было что-то тревожное – ничего тревожного не было. Три военных контракта в UNSA, инженерный опыт в двух кризисных сценариях, оба разрешены без потерь. Специализация – энергетические и оружейные системы. Возраст – средний. Семья – не замужем, детей нет. Хобби – в досье не указано, что тоже было деталью.
Он вошёл, сел, положил руки на стол. Посмотрел на Ватанабэ, кивнул. Потом его взгляд прошёл по комнате – быстро, без остановок – и когда дошёл до Дюбуа, задержался на полсекунды дольше, чем на других.
Не враждебно. Не оценивающе. Просто – немного дольше.
Она отметила это и убрала в ту же часть памяти, к которой вернётся позже.
Брифинг Ватанабэ провёл без презентационных слайдов. Это было его решение – она узнала об этом от Орловы, которая упомянула мимоходом, что командир считает слайды «костылём для людей, которые не знают, что хотят сказать».
Он говорил стоя, не опираясь о стол. Голос был ровным – не поставленным, а просто ровным, без интонационных украшений. Паузы были чуть длиннее, чем у большинства говорящих. Это создавало эффект веса – каждое следующее предложение ожидалось.
– Официальная миссия, – сказал он. – Научная разведка. Приближение к аномалии на дистанцию, достаточную для детального гравиметрического и спектроскопического анализа. Сбор данных. Возвращение.
Пауза.
– Экипаж из восьми человек. Одиннадцать лет в пути в одну сторону. ΔV – сто восемьдесят километров в секунду суммарно. Из них семьдесят зарезервированы на торможение и манёвры при объекте. Оставшиеся сто десять – на всё остальное.
Дюбуа знала эти числа. Она посчитала их сама три месяца назад, когда получила спецификацию двигательной установки. Сто десять километров в секунду на всё остальное – это был бюджет, в котором не было места ни одному незапланированному манёвру. Ни одному.
– Два других корабля, – продолжил Ватанабэ. – Pathfinder и Baikal. Идут к той же точке. Pathfinder стартует через девять дней, Baikal – через двадцать. Расчётное время прибытия у всех трёх близко. Официально – параллельные научные миссии. – Пауза. – Координация неполная.
Это было то, что он сказал. Дюбуа слушала то, чего он не сказал – это было другим навыком, который она развила за восемь месяцев совещаний с людьми, которые формулировали одно, имея в виду другое. «Координация неполная» означало: три корабля с неодинаковыми директивами у одного объекта с ограниченным ΔV. Это был не просто логистический вопрос.
– Связь с Землёй, – сказал Ватанабэ. – Лазерный канал, задержка от нуля до шестнадцати часов в зависимости от расстояния. Все решения в полёте – автономны. Земля даёт рекомендации. Мы принимаем решения.
Он посмотрел на каждого по очереди – недолго, секунду на человека. Дюбуа он задержал взгляд на той же секунде, что и остальных, не дольше.
– Вопросы – после.
После брифинга народ разошёлся – кто куда, по своим отсекам и своим задачам. Дюбуа пошла к гравиметрическому отсеку. Нужно было начинать распаковку интерферометра.
В коридоре её догнала Орлова.
– Насчёт кабельного канала, – сказала она без предисловий. – Я говорила с Сун Ли. Она готова перепроложить за три часа, если дать ей людей. Нужно добро от Ватанабэ.
– Вы уже с ней говорили?
– Пока вы сидели после брифинга. Да. – Орлова пожала плечами. – Если вашему прибору нужно смещение на два градуса, то нужно смещение на два градуса. Это не каприз – это точность данных. Точность данных – это вся цель миссии. Логика простая.