Эдуард Сероусов – Вектор из будущего (страница 3)

– Ты хочешь сказать… – Он сглотнул. – Они пытаются превратить людей в ретроградов?

– Пытаются понять механизм. Мне предложили стать добровольцем.

Тишина длилась несколько секунд – достаточно, чтобы Лена услышала тихое гудение вентиляционной системы и далёкий плеск воды в гидропонике.

– Нет, – сказал Томаш.

– Что?

– Нет. Не делай этого.

Лена наконец посмотрела на него. Его лицо изменилось – мягкость исчезла, сменившись чем-то жёстким, незнакомым.

– Томаш, вероятность трансформации – один к восьмистам. Это…

– Один шанс из восьмисот. – Он шагнул к ней. – Лена, ты знаешь, что я инженер. Ты знаешь, как я отношусь к вероятностям. Один к восьмистам – это достаточно, чтобы принимать меры предосторожности. Это достаточно, чтобы проверять оборудование. Это недопустимый риск.

– Ты драматизируешь.

– Я думаю. – Он провёл рукой по волосам – жест, который выдавал волнение. – Лена, я видел ретроградов. Не в твоей лаборатории – здесь, в коридорах. Они… – он осёкся, подбирая слова, – они как будто уже не совсем здесь. Смотрят сквозь тебя. Плачут без причины. Двенадцать процентов из них…

– Я знаю статистику лучше тебя.

– И это не останавливает тебя?

Лена скрестила руки на груди – защитный жест, который она осознавала, но не могла контролировать.

– Это даёт мне понимание рисков. Я принимаю информированное решение.

– Ты ещё не приняла решение.

– Нет. Но я рассматриваю.

Томаш отступил на шаг. Потом на другой. Он смотрел на неё так, словно впервые видел.

– Почему? – спросил он тихо. – Зачем тебе это? У тебя есть работа, которую ты любишь. Есть… – он запнулся, – есть я. Зачем рисковать?

«Потому что я хочу понять», – подумала Лена, но не сказала.

«Потому что шесть лет я смотрю на них и не могу даже представить, каково это – чувствовать будущее».

«Потому что Юн Мэй сказала "я не выдерживаю, я просто продолжаю", и я не знаю, что это значит».

Вместо этого она произнесла:

– Мне нужно время подумать.

– Думай. – Томаш повернулся к своим трубкам. – Но знай: если ты пойдёшь на это – я не смогу просто смотреть. Я не смогу наблюдать, как ты… – он не договорил.

Лена постояла ещё несколько секунд, глядя ему в спину. Потом развернулась и ушла.

Каюта казалась меньше обычного. Лена лежала на койке, уставившись в потолок, и слушала тихий гул станции – бесконечную симфонию работающих механизмов, которая за годы стала частью её внутренней тишины.

Томаш не пришёл к ужину. Не пришёл к десяти. В одиннадцать она получила сообщение: «Ночую в мастерской. Нужно подумать».

Это было на него похоже – решать проблемы через работу. Она не возражала. Ей тоже нужно было подумать.

На планшете мигало уведомление – Вейдт прислал материалы по протоколу «Янус-7». Лена открыла файл и начала читать.

Процедура облучения занимала четыре часа. Специальная радиационная камера, дозиметрический контроль, нейромониторинг в реальном времени. Доза – на верхней границе годового допустимого уровня, но в пределах нормы. Космические лучи определённого спектра в сочетании с квантовыми флуктуациями вакуума – теоретически, именно это сочетание вызывало трансформацию у одного из двенадцати тысяч. Контролируемая среда повышала шансы до одного из восьмисот.

Предварительные испытания на добровольцах: семнадцать участников за последний год. Ни одной успешной трансформации. Ни одного серьёзного побочного эффекта. Статистика выглядела успокаивающей – но Лена знала, что статистика всегда выглядит успокаивающей, пока ты не становишься исключением.

Она пролистала дальше. Описание механизма – гипотетического, потому что никто до конца не понимал, как это работает.

«Two-State Vector Formalism предполагает, что квантовая система описывается двумя векторами состояния: один эволюционирует из прошлого, другой – из будущего. Настоящее – точка их интерференции. У большинства людей эта интерференция усредняется до классической картины мира. Но у носителей определённого генетического маркера (rs7412-APOE) в сочетании с особенностями строения гиппокампа воздействие специфического излучения может вызвать макроскопический резонанс с "вектором из будущего"…»

Лена отложила планшет. Она знала всё это наизусть – сама писала половину этих формулировок. Теория была красивой, элегантной, почти поэтичной. Ретрограды – люди, чей мозг резонирует с квантовым эхом того, что ещё не случилось. Они не видят будущее – они его чувствуют. Как слепой чувствует солнечный свет кожей.

«Каково это – чувствовать солнце, не видя его?»

Она закрыла глаза и попыталась представить. Проснуться утром и знать – нет, чувствовать – что кто-то умер. Не понимать кто, когда, почему. Просто нести в себе пустоту, которую эта смерть оставит.

Юн Мэй несла эту пустоту четыре дня, прежде чем она стала настоящей.

«Я не выдерживаю. Я просто продолжаю».

Лена открыла глаза. Потолок всё так же белел над ней – нейтральный, безразличный, идеально ровный.

Она приняла решение.

Церковь Наблюдателя не имела официального помещения – это было неформальное сообщество, собиравшееся в разных местах модуля «Эпсилон». Сегодня местом встречи была смотровая площадка на нижней палубе – небольшой зал с панорамным окном, выходящим на Землю.

Лена пришла за час до молчаливого бдения. Она не собиралась участвовать – только наблюдать. Это была её работа. Её метод.

В зале было почти пусто. Несколько кресел, расставленных полукругом к окну, мягкое освещение, имитирующее предзакатные сумерки. И человек у окна – высокий, худой, с сединой в коротких волосах.

Хави Морено обернулся на звук шагов.

– Доктор Рох. Неожиданный гость.

– Я не планировала…

– Никто не планирует. – Он улыбнулся. Его улыбка была другой, не как у Вейдта – тёплой, немного печальной. – Люди приходят, когда приходят. Иногда они не знают зачем – до тех пор, пока не уходят.

Лена подошла к окну. Земля медленно проплывала внизу – голубая, в завитках белых облаков, прекрасная даже отсюда, с высоты в четыреста пятьдесят километров. Трудно было поверить, что там, внизу, всё разваливается.

– Вы были священником, – сказала она. Не вопрос – факт из личного дела.

– Был. До того, как стал ретроградом.

– Вы потеряли веру?

Хави задумался.

– Я потерял прежнюю веру. Нашёл другую. Такое случается.

– Какую?

Он указал на Землю за стеклом.

– Веру в то, что мы – часть чего-то большего. Что время – не река, а океан. И мы плывём во всех направлениях сразу.

Лена промолчала. Она пришла сюда не за философией – она пришла за данными. За наблюдением.

– Вейдт предложил мне участие в эксперименте, – услышала она свой голос. – Протокол «Янус-7».

Хави не удивился. Возможно, ретрограды разучились удивляться.

– И что вы решили?

– Я приняла решение. – Она помолчала. – Я согласилась.

Он кивнул, глядя на Землю.

– Зачем вы пришли сюда, доктор Рох?

Хороший вопрос. Лена не знала ответа – или не хотела признавать.