Эдуард Сероусов – Вектор из будущего (страница 15)
– «Я не выдерживаю. Я просто продолжаю».
– Да. – Юн Мэй повернулась к ней. – Теперь ты понимаешь, что это значит?
Лена задумалась.
– Начинаю понимать, – сказала она. – Раньше я думала, что это смирение. Или отрицание. Теперь… теперь я понимаю, что это единственный способ.
– Не единственный. – Юн Мэй покачала головой. – Есть и другие. Двенадцать процентов выбирают другой.
Цифра повисла в воздухе – тяжёлая, неизбежная.
– Ты думала об этом? – спросила Лена тихо.
– Каждый думает. – Юн Мэй не отвела взгляда. – В первый месяц – особенно. Когда чувства захлёстывают, когда не понимаешь, что с тобой, когда кажется, что это никогда не кончится…
– И что тебя остановило?
– Любопытство. – Юн Мэй улыбнулась – той самой странной улыбкой, которую Лена видела уже несколько раз. – Я хотела знать, что будет дальше. Не то, что я чувствую – то, что будет на самом деле. Совпадёт ли.
– И совпало?
– Иногда да. Иногда нет. – Она пожала плечами. – Мама умерла. Это совпало. Но другие чувства… многие из них так и остались чувствами. Ничего не случилось.
Лена обдумывала её слова. Статистика, которую она знала наизусть: из 847 записей в эмоциональных дневниках ретроградов только 156 показали корреляцию с последующими событиями. Меньше двадцати процентов.
– Значит, восемьдесят процентов предчувствий – ложные срабатывания, – сказала она вслух.
– Или мы просто не видим связи. – Юн Мэй покачала головой. – Может, связь есть, но она слишком сложная. Может, чувство о маме на самом деле было чувством о чём-то другом, что случится через десять лет. Мы не знаем.
– Мы никогда не узнаем.
– Да. – Юн Мэй встала, прошлась вдоль скамейки. – Это самое трудное, Лена. Не боль, не страх – незнание. Чувствовать что-то огромное и не понимать, что это значит.
Лена кивнула. Она знала это теперь – не теоретически, а на собственном опыте.
– Твоё чувство связано с мужем, – сказала Юн Мэй. Не вопрос – утверждение.
– Да.
– Ты знаешь, что это значит?
– Нет.
– И не узнаешь. Пока не случится – или не случится.
Лена посмотрела на неё.
– Как ты живёшь с этим? Два года – и до сих пор не знаешь, что случится с твоей мамой… что случилось?
– Она умерла, – сказала Юн Мэй просто. – Четыре дня после того, как я почувствовала. Рак. Быстрый, безболезненный.
– Мне жаль.
– Не жалей. – Юн Мэй снова села рядом. – Я успела позвонить. Успела сказать, что люблю её. Успела услышать её голос в последний раз. Без предчувствия – я бы не успела.
Лена молчала. Она не знала, что сказать.
– Твоё чувство может быть предупреждением, – продолжила Юн Мэй. – Или может быть просто шумом. Ты не узнаешь, пока не проживёшь. Единственное, что ты можешь сделать – это продолжать. Любить его, пока он рядом. Говорить ему правду, пока можешь.
– Я солгала ему, – призналась Лена. – В первый день. Он спросил, что я почувствовала, и я сказала – ничего.
– Почему?
– Не знаю. – Лена посмотрела на свои руки. – Боялась, наверное. Что если скажу – станет правдой.
– Это не работает так.
– Я знаю. Теоретически – знаю.
Юн Мэй положила руку ей на плечо – лёгкое, ненавязчивое прикосновение.
– Теория и опыт – разные вещи, – сказала она. – Ты это уже поняла.
Лена вернулась в каюту к ужину. Томаш был уже там – готовил что-то на маленькой плитке, которую они привезли с Земли ещё в первый год.
– Привет. – Он обернулся, улыбнулся. – Как группа?
Горе шевельнулось. Лена сделала глубокий вдох.
– Нормально. – Она подошла ближе, остановилась в шаге от него. – Познакомилась с людьми. Поговорила с Юн Мэй.
– Юн Мэй хорошая. – Томаш вернулся к готовке. – Она иногда приходит в оранжерею. Сидит, молчит. Я не спрашиваю.
– Она сказала, что ты показал ей своё место.
– Наше место, – поправил он. – Помнишь, мы там сидели в первый месяц? Когда ещё не привыкли к станции?
Лена помнила. Скамейка за грейпфрутовыми деревьями, запах цитрусовых, его рука на её ладони.
– Помню.
Томаш выключил плитку и повернулся к ней.
– Лена… – Он помолчал, подбирая слова. – Я хочу, чтобы ты знала кое-что.
– Что?
– Я не буду спрашивать. – Его голос был тихим, серьёзным. – О том, что ты чувствуешь. Не буду давить. Когда будешь готова – расскажешь. А пока… я просто здесь. Хорошо?
Она смотрела на него – на знакомое лицо, на серые глаза, на морщины вокруг них. И чувствовала горе – глухое, постоянное, неотступное.
– Хорошо, – сказала она.
И в этот момент поняла: чувство усилилось. Не потому что он сказал что-то важное. Просто потому что она смотрела на него.
Просто потому что он был рядом.
После ужина Лена вернулась к дневнику.
Запись 29 | 29.04.2087, 21:14
Мысли о Т. (без визуального контакта): 3-4/10
Визуальный контакт (короткий): 5/10
Визуальный контакт (длительный): 6-7/10
Физический контакт: 7-8/10
Гипотеза: Т. является не просто триггером, а центральным объектом предчувствия. Всё, что усиливает связь (визуальную, физическую, эмоциональную), усиливает и чувство.
Вывод: ???
Лена отложила планшет.