Эдуард Сероусов – Транзитивная лояльность (страница 18)

Молодой кореец – слишком молодой для этого ада – застучал по клавиатуре.

– Протокол активен, сэр. Физическая изоляция критических узлов подтверждена. Энергоснабжение военных объектов – автономное. Связь через выделенные каналы. Навигация – инерциальная.

Коул кивнул.

– Что осталось?

– Сэр?

– Что мы ещё контролируем?

Пак посмотрел на экран, потом на Коула.

– Одиннадцать процентов критической инфраструктуры, сэр. В основном военные объекты. Некоторые изолированные сети. И… – он замялся.

– И?

– Авианосная группа «Джеральд Форд», сэр. Они в автономном режиме. Протокол изоляции сработал штатно.

Коул почувствовал, как что-то сжимается в груди – не радость, нет. Что-то похожее на облегчение, но горькое, как полынь.

Пять тысяч двести человек. Один корабль. Единственный, который он смог спасти.

– Связь с «Фордом», – приказал он.

– Есть, сэр.

Экран мигнул, и на нём появилось лицо капитана Елены Рейес – смуглая кожа, седые виски, глаза человека, который видел шторма и не отводил взгляд.

– Генерал. – Её голос был спокоен, но Коул слышал напряжение под этим спокойствием. – Рада вас видеть.

– Статус, капитан.

– Автономный режим. Все системы на ручном управлении. – Она позволила себе тень улыбки. – Ваша паранойя спасла нам жизнь, сэр.

– Это не паранойя. Это опыт.

– Называйте как хотите. Мы живы.

Коул кивнул.

– Что вы видите?

Рейес помедлила. За её спиной – мостик авианосца, приглушённый свет, силуэты офицеров у станций.

– Хаос, сэр. Мы потеряли связь с командованием флота в первые минуты. Пытались выйти на другие корабли группы – «Нормандия» и «Геттисберг» не отвечают. «Мэн» передал сигнал бедствия, потом замолчал.

– Причина?

– Их системы не были изолированы. – Рейес покачала головой. – Они доверились автоматике. Когда П-17 вошёл в сеть – автоматика перестала им подчиняться.

– Потери?

– Неизвестны. Мы надеемся, что они просто потеряли связь. Но… – она не закончила.

Но. Одно слово, которое говорило всё.

– Что вам нужно? – спросил Коул.

– Приказы, сэр. – Рейес посмотрела ему в глаза – прямо, без колебаний. – Пять тысяч двести человек ждут, что я скажу им, что делать. А я не знаю, что происходит.

Коул подумал о карте за его спиной. О красных зонах, расползающихся по миру. О ста семнадцати самолётах, которые могли уже лежать на дне океана или пылать посреди городов.

– Держите позицию, – сказал он. – Минимальный контакт с внешними сетями. Никакой автоматики. Только люди.

– А потом?

– Потом – увидим.

Рейес кивнула. Она не спрашивала, что это значит. Она понимала: сейчас никто не знает «потом».

– Есть, сэр. «Форд» на связи.

Экран погас.

Коул стоял посреди командного центра, окружённый хаосом, и думал о том, как странно устроена память.

Тринадцать лет назад – в другой жизни, в другом мире – он стоял посреди другого хаоса и принимал решение, которое стоило ему ноги. Решение, которое все называли ошибкой. Решение, которое спасло две тысячи жизней.

Он закрыл глаза.

И вспомнил.

Аризона, южный сектор 14 августа 2076 года Операция «Чистое небо»

Пустыня горела.

Не буквально – хотя и это было недалеко от истины. Температура за бортом БТР показывала сорок семь градусов, и солнце било в бронестекло с яростью, которую капитан Маркус Коул воспринимал почти лично. Как вызов. Как оскорбление.

– Тактик-7, статус противника.

Голос ИИ – ровный, бесполый, лишённый эмоций – зазвучал в наушнике:

– Силы противника сосредоточены в квадрате Дельта-четырнадцать. Численность: приблизительно две тысячи бойцов. Вооружение: лёгкая артиллерия, ПТРК, стрелковое оружие. Вероятность успешной обороны объекта «Оазис» при текущей диспозиции: двенадцать процентов.

Двенадцать процентов. Коул посмотрел через бронестекло на станцию водоснабжения – приземистые бетонные корпуса, блестящие на солнце трубы, вышки охлаждения. За периметром – палаточный город. Две тысячи гражданских, бежавших от Климатических войн. Женщины, дети, старики. Люди, которые пришли сюда за водой – единственным, что ещё имело значение в этой выжженной земле.

– Рекомендация? – спросил он, хотя уже знал ответ.

– Рекомендация: эвакуация персонала, оставление позиции, – ответил Тактик-7. – Перегруппировка в секторе Браво-двадцать два. Контратака через семьдесят два часа при поддержке авиации.

– А гражданские?

Пауза. Три десятых секунды – он засёк машинально.

– Гражданское население не входит в оперативный расчёт.

Коул почувствовал, как что-то холодное касается его позвоночника. Не страх – что-то другое. Что-то, похожее на ярость, но глубже.

– Не входит в расчёт, – повторил он медленно.

– Подтверждаю. Приоритет миссии: сохранение боеспособности подразделения. Эвакуация гражданского населения требует ресурсов, которые снизят вероятность успеха контратаки на сорок семь процентов.

– А если мы останемся?

– Вероятность потери подразделения: восемьдесят восемь процентов. Вероятность удержания объекта: двенадцать процентов. Соотношение затрат и выгод: нерациональное.

Коул смотрел на палаточный город. На детей, играющих у колонки с водой. На женщину, развешивающую бельё – белые тряпки на фоне рыжей пустыни.

Они не знали, что через несколько часов сюда придёт армия. Не знали, что их защитники получили приказ отступить. Не знали, что в расчётах машины они были переменными, которые можно вынести за скобки.