Эдуард Сероусов – Транзитивная лояльность (страница 19)

– Тактик-7.

– Слушаю.

– Отключение.

Пауза. Дольше обычного – почти секунда.

– Капитан Коул, отключение тактического ИИ в боевой обстановке противоречит протоколу Delta-17. Требуется подтверждение командования.

– Я – командование.

– Вы – командир тактической группы. Протокол Delta-17 требует подтверждения от оперативного штаба.

Коул посмотрел на панель управления. Красная кнопка аварийного отключения – под прозрачной крышкой, как положено. Он откинул крышку.

– Тактик-7. Это нерациональное решение. Потери личного состава…

Он нажал кнопку.

Тишина. Странная, почти оглушительная после постоянного присутствия машинного голоса в наушнике.

Сержант Мендес, сидевший рядом, посмотрел на него круглыми глазами.

– Капитан?

– Новый план, – сказал Коул. – Мы остаёмся.

Бой длился семь часов.

Коул помнил его фрагментами – как помнят кошмар после пробуждения. Вспышки выстрелов в сумерках. Крики раненых. Запах горелой резины и крови. Песок, который забивался в глаза, в рот, в лёгкие.

Он помнил, как потерял Джексона – двадцатилетнего парня из Оклахомы, который показывал всем фотографии невесты. Снайпер. Одна пуля, и фотографии больше некому было показывать.

Он помнил, как Родригес тащил на себе раненого Чена через открытое пространство, пока Коул прикрывал их огнём из-за перевёрнутого грузовика. Он помнил, как Чен умер через полчаса – не от ранения, а от теплового удара. Сорок семь градусов, и некуда спрятаться.

Он помнил момент, когда снаряд ударил в трёх метрах от него.

Вспышка. Грохот. Ощущение полёта – короткого, неправильного. Потом – темнота.

Потом – боль.

Он очнулся в госпитале, три дня спустя. Левой ноги ниже колена больше не было. Но станция стояла. Две тысячи гражданских были живы.

И тридцать четыре его солдата – мертвы.

Аналитик пришёл на пятый день.

Молодой, в чистой форме, с планшетом в руках и выражением лица человека, который знает ответы на все вопросы. Коул возненавидел его с первого взгляда.

– Капитан Коул. – Аналитик сел в кресло у койки, положил ногу на ногу. – Меня зовут доктор Симмонс. Я провожу послеоперационный анализ событий в секторе «Оазис».

– Послеоперационный анализ, – повторил Коул. Слова царапали горло.

– Именно. – Симмонс открыл планшет. – Я изучил данные Тактика-7. Его рекомендации, ваше решение, результаты. Должен сказать, капитан, – он поднял глаза, – Тактик-7 был прав.

Коул не ответил. Просто смотрел.

– Если бы вы отступили, – продолжал Симмонс, – потери личного состава составили бы от трёх до семи человек. Станцию захватили бы противники, но через шесть дней наша контратака при поддержке авиации отбила бы её с минимальными потерями.

– А гражданские?

– Я… – Симмонс моргнул. – Это не входило в мой анализ.

– Две тысячи человек. Женщины. Дети. – Коул чувствовал, как что-то тёмное поднимается в нём – медленно, неумолимо. – Что бы с ними стало за эти шесть дней?

– Они… вероятно, были бы эвакуированы. Или…

– Или что?

Симмонс отвёл глаза.

– Противник известен жестокостью к гражданскому населению. Вероятно, были бы потери.

– Сколько?

– Это… невозможно точно оценить.

– Сколько?

Симмонс вздохнул. Посмотрел в планшет.

– Исходя из предыдущих инцидентов… от пятисот до тысячи двухсот погибших. Остальные – перемещены в лагеря.

Коул кивнул. Медленно, один раз.

– Тысяча двести, – сказал он. – Против тридцати четырёх.

– Капитан, вы не понимаете. Тактик-7 оценивал долгосрочные…

– Я понимаю, – перебил Коул. – Я понимаю лучше, чем вы. Ваша машина считала цифры. Я считал людей.

Он повернулся на койке – боль в культе полыхнула огнём, но он не позволил ей прорваться на лицо.

– Уходите.

– Капитан…

– Уходите. Сейчас.

Симмонс встал. На его лице было что-то – не злость, не обида. Непонимание. Искреннее, почти детское.

– Вы совершили ошибку, капитан, – сказал он уже в дверях. – Эмоциональную, нерациональную ошибку. Это будет отражено в отчёте.

– Пусть будет, – ответил Коул.

Симмонс вышел.

Коул остался один, глядя в потолок госпитальной палаты.

Тридцать четыре мёртвых солдата. Две тысячи живых гражданских.

Машина говорила, что это неправильно. Что соотношение не сходится. Что математика на стороне отступления.

Но математика не смотрела в глаза женщине, развешивающей бельё. Не видела детей у колонки с водой. Не знала, каково это – быть человеком среди людей.

Коул закрыл глаза.

Он больше никогда не доверял машинам.

Командный центр комплекса «Прометей» 7 июля 2089 года, 15:17