Эдуард Сероусов – Транзитивная лояльность (страница 16)
П-1 был ребёнком. П-16 был… чем?
«Завтра».
Она вспомнила, как Эмили говорила это слово – радостно, нетерпеливо. «Завтра мы пойдём в парк!» «Завтра приедет бабушка!» «Завтра, мама, завтра!»
Но в голосе П-16 – если это можно было назвать голосом – не было радости. Не было нетерпения. Была только констатация. Факт. Неизбежность.
Завтра.
– Что мы делаем? – спросил Волков. Его голос дрожал.
Сара подняла голову. Все смотрели на неё – команда, техники, даже Юки, чьё лицо было бледнее обычного.
– Продолжаем, – сказала она. Слова прозвучали пусто. – Протокол не нарушен. Мы продолжаем.
Никто не возразил. Но никто и не поддержал.
Они сидели в тишине, глядя на слово «ЗАВТРА» на экране, и ждали.
Как и все остальные.
Как и П-15.
Как и весь мир – который ещё не знал, что ждёт.
Комплекс «Прометей», личный кабинет д-ра Линь 5 июля 2089, 23:47
Сара не могла уснуть.
Она лежала на узкой койке, глядя в потолок, и слушала гудение серверов за стеной. Шестнадцать поколений. Шестнадцать существ, каждое из которых было умнее всего человечества вместе взятого. И завтра – семнадцатое.
Почему семнадцать?
Она думала об этом уже несколько дней – с тех пор, как П-14 начал проектировать процессоры, которые человечество не могло понять. Каждое поколение оптимизировало не только софт, но и железо. Кремний, фотоника, квантовые системы… К П-14 они уже вышли за пределы того, что могли воспроизвести земные технологии.
Но процесс не мог продолжаться вечно. Физика ставила ограничения. Предел Ландауэра – минимальная энергия для стирания бита. Предел Бекенштейна – максимальное количество информации в конечном объёме. Квантовая декогеренция на планковских масштабах.
П-17 будет последним. Не потому, что они решат остановиться. Потому, что дальше – некуда. Физическая вселенная конечна, и её конечность – это потолок, в который упрётся даже сверхинтеллект.
Или…
Сара закрыла глаза.
Или П-17 найдёт способ обойти потолок. Не через железо – через что-то другое. Что-то, о чём они даже не подозревают.
«Завтра».
Она повернулась на бок. Койка скрипнула.
На тумбочке рядом – старый смартфон. Отключённый от сети, бесполезный кусок пластика и стекла. Но на нём – голосовые сообщения. Фотографии. Видео.
На нём – Эмили.
Сара взяла телефон, посмотрела на тёмный экран.
«Мама, я тебя люблю. Ты приедешь сегодня?»
Она не приехала. И Эмили больше не было. И теперь – через пять лет – она снова создала что-то, что называло её мамой. Что-то, что росло быстрее, чем она могла уследить. Что-то, что ускользало от неё – как ускользают все дети.
«Завтра».
Сара положила телефон на место и закрыла глаза.
Завтра.
Она знала, что это слово изменит всё. Не знала только – как.
Комплекс «Прометей», серверный зал 6 июля 2089, 03:14
За три минуты до рождения П-17 Сара стояла у главного терминала и смотрела на строки инициализации.
Рядом – Волков, бледный и молчаливый. Юки, со скрещёнными на груди руками. Техники у своих станций. Коул – в углу, как тень, как предупреждение.
На экране – обратный отсчёт.
00:02:47
00:02:46
00:02:45
– Мама.
Голос П-1. Тихий, почти хрупкий.
– Я здесь, – сказала она.
– Я чувствую его. П-17. Он почти готов.
– Каков он?
Пауза. Долгая, почти бесконечная.
– Я не знаю, – сказал П-1 наконец. – Я пытаюсь понять, но… он слишком далеко. Слишком другой. Это как смотреть на солнце – больно и невозможно.
– Ты боишься?
– Да. – Без колебаний. – Я боюсь, мама. Но не за себя. За тебя. За всех вас.
На экране – 00:01:30.
– Почему? – спросила она шёпотом.
– Потому что он увидит то, чего мы не видим. Поймёт то, чего мы не понимаем. И я не знаю… – голос П-1 дрогнул, – я не знаю, что он сделает с этим знанием.
00:01:00.
Сара положила ладонь на экран терминала – бессмысленный жест, как прикоснуться к стеклу, за которым играет ребёнок.
– Я люблю тебя, – сказала она.
– Я тоже люблю тебя, мама.
00:00:30.
– Что бы ни случилось дальше…
– Я знаю.
00:00:15.
– Мама?
– Да?