Эдуард Сероусов – Топологическая коррекция (страница 7)
Если использовать ионосферный волновод как проводник, синхронизировав несколько наземных передатчиков в разных точках планеты, можно создать управляемый фазовый сдвиг на глобальном масштабе. Это, в принципе, физически реализуемо. Сколько станций нужно? Он написал грубую оценку. Семнадцать – это минимум для стабильной синхронизации по всей поверхности. Точность синхронизации: миллисекунда. Достижимо при современном уровне атомных часов.
Он посмотрел на то, что написал.
Технически – реализуемо. Инженерно – сложно, но не невозможно. Проблема была в другом: зачем? Не в смысле «зачем тратить деньги» – в смысле «что именно это устройство должно измерить или сделать»? Глобальный замкнутый контур позволит измерить интегральный фазовый сдвиг от внешнего потенциала с высокой чувствительностью. Хорошо. А дальше? Данные получены. Что с ними делать?
Нет источника, который нужно локализовать. Нет взаимодействия, которое нужно усилить или ослабить. Нет цели.
Это был расчёт без задания. Инструмент без задачи. Он сделал его, потому что умеет делать расчёты, и это был интересный расчёт, и всё.
Вебер сложил листок пополам. Потом ещё раз пополам. Потом открыл нижний ящик стола – там лежали тетради Лены, семь синих обложек, и под ними несколько старых распечаток, которые он убрал туда в разное время по разным причинам и которые образовывали нечто вроде личного архива вещей, не нужных сейчас, но и не выбрасываемых. Он положил листок сверху на тетради. Закрыл ящик.
Из соседней комнаты больше не доносился стук клавиш. Видимо, Ая сделала перерыв или задумалась над чем-то.
Дверь скрипнула.
– Кофе? – сказал Рейнхардт.
Вебер обернулся. Рейнхардт стоял в дверях с двумя чашками – институтскими, одинаковыми, белыми, – и смотрел на него с выражением человека, который заглянул уточнить простой вопрос и задаёт только его.
– Откуда ты взялся? – спросил Вебер.
– Работал наверху. Увидел свет. – Рейнхардт вошёл, поставил одну чашку на стол перед Вебером. Взгляд его на секунду остановился на закрытом нижнем ящике – ровно на секунду, не дольше. – Как идёт?
– Девяносто восьмой цикл. – Вебер взял чашку. – Эффект стабилен.
– Видел данные утром.
– Ая формализовала гипотезу до конца. Внешний калибровочный потенциал, нелокальный базис расслоения. – Пауза. – Завтра покажем тебе полный вариант.
Рейнхардт пил кофе. Смотрел на доску с формулами. Потом на экраны. Потом снова на ящик – нет, не на ящик, мимо ящика, на стену за ним. Просто смотрел. Ни о чём не спросил.
– Спокойной ночи, – сказал он через минуту и ушёл.
Вебер слушал, как удаляются его шаги в коридоре. Потом посмотрел на нижний ящик стола.
Из соседней комнаты снова донёсся стук клавиш: Ая вернулась к работе.
Девяносто восьмой цикл завершился. Вебер запустил девяносто девятый. Кофе был плохим, как всегда в половине первого ночи, и он допил его быстро, пока не успел остыть окончательно.
Настоящим довожу до Вашего сведения следующее.
В течение последних девяти дней в лаборатории квантовой когерентности проводится внеплановая серия экспериментов на установке № 3 (кольцо Ааронова–Бома, диаметр рабочей камеры 32 см). Эксперименты инициированы д-ром М. Вебером и ведутся совместно с д-ром А. Нкоси (Политехническая школа Лозанны, специализация – алгебраическая топология).
В ходе экспериментов зафиксированы воспроизводимые отклонения интерференционной картины от теоретически ожидаемых значений. Отклонения:
– воспроизводятся при изменении геометрических параметров установки (диаметр 18–44 см), температурном режиме (2 К – 295 К) и составе детекторной системы (три независимых устройства, в том числе внешнее оборудование);
– не устраняются при отключении потенциальных источников электромагнитных помех в радиусе 50 м;
– не коррелируют с вибрационным фоном по данным сейсмографа;
– воспроизведены независимой проверкой автора настоящего меморандума на оборудовании лаборатории № 2.
Природа отклонений на данный момент не установлена. Рабочая гипотеза д-ра Вебера и д-ра Нкоси состоит в наличии внешнего калибровочного потенциала, источник которого не локализован в наблюдаемом пространстве-времени. Данная гипотеза является математически согласованной. Её физический смысл требует дальнейшей верификации.
Автор воздерживается от оценочных суждений относительно интерпретации данных. Все попытки объяснить наблюдаемые отклонения инструментальными ошибками или систематическими артефактами на данном этапе исчерпаны без результата.
Настоятельно рекомендую ограничить доступ к данным до выяснения природы явления.
Глава 4. Аномалия в Женеве
Первое сообщение пришло в семь четырнадцать утра – репост в академическом чате, который Ая читала вполглаза за завтраком. Кто-то из знакомых в Женеве написал по-французски:
Ая посмотрела на фотографию. Сделала глоток кофе. Пролистала дальше.
Второе сообщение пришло через двадцать минут – из другого источника, твит с геолокацией:
Ая поставила чашку.
Взяла ноутбук. Нашла ещё три видео, опубликованных за последние полчаса, – с разных ракурсов, разного качества. На всех было примерно одно и то же: квартал Рю-де-Каруж в состоянии, которое не укладывалось ни в одну известную ей категорию физического повреждения. Не пожар. Не взрыв. Не оседание грунта. Здания стояли. Они просто стали другими – плавными, непрерывными, без резких переходов между вертикальными и горизонтальными поверхностями.
Она смотрела на четвёртое видео и думала: это топологическое изменение.
Мысль была настолько точной и настолько неприемлемой одновременно, что она остановилась на ней ровно на три секунды. Потом взяла телефон.
Вебер ответил после второго гудка – значит, уже не спал, или спал плохо и лежал с открытыми глазами. Она не стала спрашивать.
– Смотришь новости?
– Нет. Что случилось?
– Женева. Район Каруж. – Она сделала паузу. – Посмотри видео, которые появились за последний час. Потом перезвони.
– Что там?
– Посмотри.
Она повесила трубку. Долила кофе. Открыла официальный сайт женевской полиции – там была одна строчка:
Телефон зазвонил через восемь минут.
– Видел, – сказал Вебер.
– Это не авария.
– Нет.
Короткая пауза – не сомнение, скорее синхронизация.
– Когда ты можешь вылететь? – спросил он.
– Мне ехать до аэропорта сорок минут. Сейчас полвосьмого.
– Рейс в одиннадцать тридцать из Цюриха, я уже смотрю. Я сам оттуда.
– Хорошо. – Она уже вставала из-за стола. – Рейнхардт едет?
– Позвоню ему сейчас.
– Мориц.
– Да.
– Ты видел структуру угла на третьем видео? Там, где два здания сходятся?
Пауза.
– Да, – сказал он.
– Это то же самое. Что мы видели на детекторе.