Эдуард Сероусов – Тишина Праотцов (страница 9)
– Знаю.
– Это или значит, что они не могут. Или…
– Или они не хотят.
– Да.
Дрейк отметил это – снова, вторым слоем, поверх того, что уже было в голове. Дрон подошёл. Дрон получил прямое попадание. Дрон ответил не огнём – точным, выверенным, минимальным ударом по конкретной системе. Не уничтожением. Обездвиживанием.
– Фош, – сказал Дрейк. – Рассчитай прорыв через рой. С одним двигателем плюс тридцать процентов от второго через двадцать шесть часов. Резервные ускорители – полный расход. Всё, что у нас есть.
– Есть, – тихо сказал Фош. – Считаю.
– Тамара.
– Слушаю, – ответил интерком.
– Мне нужна ваша предварительная оценка. Если мы прорвёмся – рой попытается нас остановить или нет?
Пауза. Дольше обычной.
– Они не атаковали первыми, – сказала Тамара. – Они ответили на угрозу – именно на угрозу, а не на наше присутствие. Предупредительные выстрелы мимо они игнорировали. Прямое попадание – ответили ЭМИ, минимальным. Логика системы – не защищать Маяк от нас. Логика – удержать нас здесь. – Она помолчала. – Строго говоря, если мы начнём прорыв – они, вероятно, попытаются снова нас обездвижить. Не уничтожить. Каждый удар будет целиться в системы, а не в корпус. – Ещё пауза. – Но у нас уже нет резерва. Следующий ЭМИ может попасть в систему жизнеобеспечения или в первый двигатель. Защита среагирует, но кумулятивный эффект…
– Понял.
Дрейк смотрел на экран. Маяк в центре – синеватый, ровный. Рой вокруг него – отработанный, терпеливый. Восемьдесят километров от «Кассини» до свободы.
Он считал.
Считал не математику – он уже знал математику. Считал опции. Прорыв с риском потери всего – или остаться и медленно терять экипаж к Зову. Или третье, которого пока не было.
– Капитан, – сказал Фош. Голос – другой, не рабочий.
Дрейк обернулся.
Фош смотрел на связную консоль. Смотрел так, как смотрят на вещь, которую видят впервые и ещё не решили – хорошая это новость или плохая.
– Входящий сигнал. Лазерный канал. – Фош моргнул. – Не с Новой Женевы. С… – Он замолчал. Проверил. Проверил ещё раз. – Источник – корвет «Тиресий». Дистанция – восемь и три астрономических единицы. Задержка сигнала – семьдесят восемь минут.
«Тиресий» – второй корвет Содружества в системе. Патрулирование в секторе семь, дальний обход астероидного пояса. Дрейк видел его отметку в ежесуточных сводках последние восемь дней. Ничего необычного.
Теперь необычное.
– Видеосигнал? – спросил он.
– Да.
– Открой.
Экран переключился.
Человек на нём был Дрейку знаком – не так, как бывают знакомы встречные имена и лица, а так, как знакомо своё отражение в зеркале. Пять лет бок о бок. Пять лет, в которые Дрейк знал этого человека лучше, чем большинство людей знают любого другого.
Сорен Мальк. Тридцать восемь лет. Тактический офицер первого класса – бывший тактический офицер, потому что на нём была капитанская форма «Тиресия». Тёмные волосы. Скулы, под которыми всегда было видно, как работают челюстные мышцы, когда он думал. Спокойный – всегда, невозможно спокойный – взгляд.
Он смотрел в камеру и слегка улыбался. Не злорадно. Тепло. Почти – как старый друг, который давно хотел сказать что-то важное и наконец нашёл момент.
– Не стреляй, Каэл, – сказал он. Голос в записи – семьдесят восемь минут задержки, произнесённый час с лишним назад, но звучащий сейчас на мостике, где стало совсем тихо. – Ты ещё не понимаешь, что нашёл.
Глава 4. Тиресий
Задержка сигнала с «Тиресия» была три минуты в каждую сторону. Восемь с небольшим астрономических единиц – это меньше светового часа, почти ничего по меркам системы, и всё равно каждый вопрос и каждый ответ разделяли шесть минут. Разговор, который в другое время занял бы двадцать минут, растягивался на час с лишним.
Дрейк ответил не сразу.
Он сидел перед экраном – запись Малька длилась двенадцать секунд, «не стреляй, Каэл, ты ещё не понимаешь, что нашёл» – и смотрел на неё. Не на Малька. На время отправки в правом нижнем углу. Семьдесят восемь минут назад. Когда «Кассини» ещё имел рабочий варп-привод.
Сорен Мальк знал об ЭМИ заранее.
Или не знал – а отправил сообщение в тот момент, когда дрон уже двигался к «Кассини» и исход был предсказуем. Одно из двух, и оба варианта говорили об одном: Мальк находился здесь не случайно. Мальк был частью ситуации.
– Фош, – сказал Дрейк. – Отправь ответ. Запись.
– Канал открыт.
Дрейк смотрел в камеру. Полсекунды – он всегда делал полсекунды паузы перед тем, как начинал говорить в запись, потому что каждое слово летело три минуты и изменить его потом было нельзя.
– Сорен, – сказал он. – Хочу понять. Говори.
Отправил. Сел ждать.
Шесть минут – туда и обратно. Плюс время, которое Мальк потратит на ответ. Дрейк использовал это время методично: выслушал доклад Таскера о прогрессе ремонта (контур обходной – двадцать два часа, не двадцать шесть, если найдётся помощник с нужными руками), просмотрел тактическую схему расположения роя (без изменений), проверил статус экипажа у Прата (восемнадцать с аномальными ритмами, стабильно, никто не ухудшился). Выпил кофе. Кофе остыл – он не заметил, когда именно.
Ответ Малька пришёл через двадцать четыре минуты после отправки. Значит, думал восемнадцать. Долго для Сорена Малька, который обычно отвечал быстрее, чем большинство людей успевало задать вопрос.
– Открой, – сказал Дрейк.
Мальк на экране. Тот же – и не тот. Форма капитана «Тиресия», которая на нём выглядела не как чужая одежда, а как своя, будто он в ней родился. Тёмные волосы, скулы, невозможно спокойный взгляд. Но было одно отличие, которое Дрейк поймал сразу, как цеплялся за детали в любом тактическом анализе – привычка, выработанная за годы.
Мальк моргал реже.
Не намеренно – не как человек, который усилием воли держит взгляд. Просто реже, как будто изменилась базовая частота, стандартная физиология, которую люди не контролируют.
– Хочешь понять, – сказал Мальк. Голос – ровный, тёплый. Именно тёплый, что было необычно для человека, который по своей природе был холоден с незнакомыми и точен с коллегами. – Хорошо. Я расскажу.
Он немного сдвинулся в кресле – не нервно, просто поудобнее. Жест обычного человека, который собирается говорить долго.
– Три недели назад я был на исследовательской станции «Апис». Ты знаешь её – мы проходили мимо в позапрошлом году, когда ходили в систему Проксима. Семь человек, нейробиологический пост, изучают сигналы маяков. Маяк класса два из пояса Тесей-А – тот, что нашли за месяц до нас. Я зашёл для пополнения запасов. Стандартно. – Он помолчал. – Остался на ночь. Потому что ретрансляторы Зова уже активировались в этом районе, и сигнал… Каэл, я не буду говорить тебе, что это было откровение. Это было давление на барабанные перепонки, потом – тиннитус, потом – три часа, которые я ничего не помню.
Дрейк слушал.
– Когда я вышел из этих трёх часов, – продолжал Мальк, – у меня была информация, которой не было у меня раньше. Не полная, не всё подряд. Избирательно. Как если бы кто-то открыл перед тобой архив в несколько миллиардов лет и сказал: смотри, у тебя пять минут. – Он чуть наклонил голову. – Я видел три цивилизации. Три – из двенадцати тысяч. Достаточно. Достаточно, чтобы понять: они не мертвы. Ни одна из них. Они – там. В субстрате. Думают, помнят, существуют. – Пауза. – Ни одна не жалела.
Дрейк ничего не сказал. Мальк продолжал.
– Я знаю, что ты думаешь. Нейроактивный сигнал изменил восприятие – ты читал доклад Тамары. Я читал тот же доклад, ещё раньше тебя, потому что «Апис» сотрудничала с Содружеством по этой теме. Ты думаешь: то, что я видел, было галлюцинацией, управляемой Зовом. – Он смотрел в камеру прямо, и Дрейк поймал себя на ощущении, что Мальк смотрит именно на него, а не в объектив. – Возможно. Но ни один сигнал не создаёт информацию из ничего. Структура того, что я видел, – математически когерентна. Паттерны совпадают с тем, что Тамара расшифровывает дистанционно. Данные верифицируемы, Каэл.
Шесть минут задержки. Мальк уже замолчал – там, у себя. Дрейк смотрел на неподвижное изображение.
– Каждая из двенадцати тысяч восьмисот сорока семи цивилизаций выбрала уйти, – сказал Мальк. – Добровольно. Ни одна не была уничтожена. Они живы в Маяке. Мы нашли ответ на вопрос, который задавали с первого костра. – Он сделал то, чего Дрейк не ожидал: улыбнулся. Не победно, не снисходительно. Устало. Как человек, который слишком долго нёс что-то тяжёлое и рад наконец положить. – Я не прошу тебя принять Зов. Я прошу тебя не уничтожать то, чего ты ещё не понял.
Запись закончилась.
Дрейк смотрел на тёмный экран. Указательный палец – два удара по подлокотнику. Три. Он остановил руку.
– Фош, – сказал он, – запись.
– Открыт.
– Сорен. – Он говорил тихо – ещё тише, чем обычно. – Ты захватил военный корабль Содружества. Это государственная измена вне зависимости от мотивации. Ты работаешь с дронами Маяка или они действуют независимо – мне неважно: результат одинаков. Я не могу оставить «Тиресий» в этой позиции. – Он помолчал. – Три вопроса. Экипаж «Тиресия» – жив? Все? Как ты захватил корабль. И – исследовательская станция «Апис». Сколько там человек сейчас.
Отправил. Ждал.
Тамара появилась на мостике через двадцать минут после начала переписки – молча встала у своей консоли, читала распечатки. Она не вмешивалась в разговор. Дрейк не предлагал.