Эдуард Сероусов – Тень Больцмана (страница 10)

Третий – три импульса.

– Стойте, – сказал Ковалёв. – Стойте. Это…

Он не закончил. Вместо этого он быстро открыл программу и начал вводить команды.

– Что вы делаете? – спросил Лю.

– Проверяю гипотезу.

Экран заполнился числами. Ковалёв смотрел на них, и его лицо медленно менялось – от сосредоточенности к недоверию, от недоверия к чему-то похожему на страх.

– Господи, – сказал он по-русски.

– Что?

– Смотрите.

Лю подошёл ближе.

На экране была таблица. В левой колонке – номера паттернов. В правой – количество импульсов в каждом.

Паттерн 1: 1 импульс. Паттерн 2: 2 импульса. Паттерн 3: 3 импульса. Паттерн 4: 5 импульсов. Паттерн 5: 7 импульсов.

– Простые числа, – прошептал Лю.

– Не просто простые числа. – Ковалёв откинулся на спинку кресла. Его руки дрожали. – Первые пять простых чисел. В правильном порядке.

Они смотрели друг на друга.

– Это может быть совпадением, – сказал Лю, не веря собственным словам.

– Может. – Ковалёв повернулся обратно к экрану. – Давайте проверим остальные.

К полуночи они дешифровали алфавит.

Это было не совсем верное слово – «алфавит» предполагал буквы, а то, что они обнаружили, было чем-то другим. Но Ковалёв не мог придумать лучшего термина.

Сорок семь паттернов. Каждый соответствовал определённой концепции.

Первые десять были числами – от единицы до десяти, каждое представлено соответствующим количеством импульсов. Это было логично, это было ожидаемо, это было… успокаивающе рационально.

Следующие паттерны были сложнее.

Один из них – комбинация трёх импульсов с характерной модуляцией – появлялся только между группами других паттернов. Разделитель. Пробел или точка.

Другой – длинный, многоуровневый – всегда стоял в начале последовательностей. Может быть, маркер начала сообщения. Или… обращение? «Слушайте»?

– Это невозможно, – сказал Ковалёв в третий раз за вечер, но теперь его голос звучал иначе. Не скептически. Скорее, потрясённо.

Лю молчал. Он сидел перед монитором, уставившись на строки символов, которые они уже начали переводить в читаемый текст.

На экране была последовательность, которую они пытались расшифровать уже час:

[МАРКЕР НАЧАЛА] [4] [разделитель] [НЕИЗВЕСТНЫЙ ПАТТЕРН 23] [разделитель] [1] [разделитель] [НЕИЗВЕСТНЫЙ ПАТТЕРН 31] [разделитель] [НЕИЗВЕСТНЫЙ ПАТТЕРН 19] [МАРКЕР КОНЦА]

– Паттерн двадцать три, – сказал Ковалёв, разглядывая его структуру. – Он появляется сорок семь раз. Всегда в определённых позициях. Всегда после чисел.

– Глагол? – предположил Лю.

– Или предикат какого-то рода. Что-то, что связывает субъект с объектом.

– А паттерн тридцать один?

Ковалёв нахмурился.

– Он странный. Смотрите на структуру. – Он увеличил изображение. – Три уровня модуляции. Основной ритм, наложенный на него вторичный, и ещё один – третичный. Как будто… как будто несколько сигналов сжаты в один.

– Компактификация, – сказал Лю.

– Что?

– В теории информации. Способ упаковки большого количества данных в маленький объём. Если… если отправитель ограничен во времени существования, он может пытаться передать максимум информации за минимум времени.

Ковалёв посмотрел на него долгим взглядом.

– Вы читали мою работу, – сказал он. Это не было вопросом.

– Я ваш аспирант, профессор. Разумеется, я читал вашу работу.

– И вы думаете, что это… что там… – Ковалёв не смог закончить предложение.

– Я не знаю, что я думаю. Я просто анализирую данные.

Ковалёв кивнул. Это был правильный ответ. Единственный правильный ответ для учёного.

– Давайте попробуем другой подход, – сказал он. – Вместо того чтобы гадать о значении отдельных паттернов, давайте посмотрим на всю последовательность. Найдём повторяющиеся структуры на более высоком уровне.

Они работали ещё два часа.

К двум часам ночи картина начала проясняться.

Сообщения – если это действительно были сообщения – имели чёткую структуру. Маркер начала. Последовательность паттернов. Маркер конца. Потом пауза – те самые пять-семь минут между событиями. Потом – новое сообщение.

И сообщения эти… повторялись.

Не буквально. Но определённые комбинации паттернов появлялись снова и снова, в разных контекстах. Как если бы кто-то объяснял одно и то же разными словами. Или пытался передать одну и ту же мысль с разных сторон.

– Вот, – сказал Ковалёв, указывая на экран. – Эта комбинация – паттерны 19, 23, 31 – появляется двадцать три раза. Всегда в сходном контексте. Что если это… ключевая фраза? Главная мысль?

– Можем попробовать реконструировать значение по контексту, – предложил Лю.

– Как?

– Лингвистический анализ. Смотрим, какие паттерны появляются рядом с этой комбинацией. Какие – никогда не появляются. Строим семантическую карту.

Ковалёв помолчал, потом кивнул.

– Делайте.

В четыре часа ночи Лю откинулся на спинку кресла и посмотрел на результат.

Семантическая карта занимала весь экран – сеть узлов и связей, каждый узел – паттерн, каждая связь – совместное появление. Некоторые узлы были крупными, с множеством связей. Другие – изолированными, почти не связанными с остальными.

И в центре сети – кластер из трёх паттернов, связанных со всем остальным.

Паттерн 19. Паттерн 23. Паттерн 31.

– У меня есть гипотеза, – сказал Лю. Его голос охрип от усталости и слишком большого количества кофе.

Ковалёв, который уже полчаса стоял у окна и смотрел на ночной кампус, обернулся.

– Говорите.

– Паттерн двадцать три появляется только между другими паттернами. Никогда в начале, никогда в конце. Это связка. Глагол или предлог.

– Допустим.

– Паттерн девятнадцать имеет особую структуру. – Лю вывел его на экран. – Смотрите: он начинается с последовательности, очень похожей на число «один», но потом идёт нечто другое. Модуляция, которая не встречается нигде больше.