Эдуард Сероусов – Сигнал Сирены (страница 21)

Утром он встал раньше обычного.

Лин ещё спала – он видел её силуэт под одеялом, слышал тихое дыхание. Он не стал будить её. Не стал говорить, что ему снилось.

Он прошёл в кабинет, сел за стол, открыл ноутбук.

Экран запросил авторизацию. Он ввёл пароль – автоматически, не думая.

И замер.

Его рука лежала на блокноте – том самом, который он держал у кровати для заметок. На открытой странице был рисунок.

Спираль.

Семь витков. Не идеальная – чуть кривоватая, с неровными интервалами. Но узнаваемая. Нарисованная его рукой, пока он спал.

Маркус смотрел на рисунок и думал о Лин. О её спиралях на полях. О том, как она сказала: «Я пытаюсь понять».

Он тоже пытался понять.

Три года он молчал. Три года он убеждал себя, что контакт был недостаточным, что риск минимален, что он в порядке. Три года он следил за другими – искал признаки заражения у коллег, у подчинённых, у случайных людей – и не видел их у себя.

Или не хотел видеть.

Теперь он должен был судить Лин. Решать, заражена она или нет. Писать рапорт или молчать. Отправлять её в Санаторий или позволить остаться.

Но как он мог судить – если сам был таким же?

Маркус закрыл блокнот. Положил его в ящик стола, заперший на ключ.

Он не напишет рапорт. Не сегодня.

Он будет наблюдать. За Лин. За собой. За тем, как всё это – спирали, улыбки, желание знать – медленно проникает в их жизнь.

Он будет ждать.

Потому что это всё, что он мог делать.

На работе он был рассеянным – впервые за много лет. Читал отчёты и не понимал слов. Слушал доклады и не слышал смысла. Его мысли возвращались к Лин, к спирали, к вопросу, который не имел ответа.

Хелен Чен подошла к нему после обеда.

– Сэр, результаты наблюдения за доктором Чжоу.

Маркус заставил себя посмотреть ей в глаза. Хелен была проницательной – она заметит, если он будет избегать взгляда.

– Докладывай.

– Сорок восемь часов после инцидента. Никаких явных признаков заражения. Она работает в обычном режиме, общается с коллегами, уходит домой вовремя. Единственное отклонение – запрос в архив на материалы о структуре Сигнала.

– Запрос?

– Стандартная форма. Обоснование: исследование в рамках проекта «Интерпретация». Ничего подозрительного, но… необычно. Она никогда раньше не запрашивала такие материалы.

Маркус кивнул.

– Продолжай наблюдение.

– Сколько ещё?

– До моего распоряжения.

Хелен смотрела на него – долго, внимательно. Она что-то подозревала. Конечно, подозревала – она была хороша в своей работе.

– Сэр, могу я спросить?

– Нет.

Она кивнула и ушла.

Маркус сидел в кабинете, глядя на закрытую дверь. Он думал о том, что Хелен знает. О том, что вся его команда, вероятно, знает – или догадывается. Глава карантинной службы, чья жена находилась в секторе во время сбоя. Глава карантинной службы, который не написал рапорт.

Они наблюдают за ним.

Как он наблюдает за Лин.

Как все наблюдают за всеми в этом здании, в этом мире, в этой бесконечной игре в подозрения.

Он вспомнил слова из старого отчёта – показания Амары Диалло, которые он читал много лет назад. «Кому можно доверять, когда враг – внутри? Когда любой – включая тебя самого – может быть заражён?»

Никому.

Ответ был прост и жесток.

Никому нельзя доверять.

Даже себе.

Вечером он вернулся домой и нашёл Лин на кухне. Она готовила – снова, второй день подряд. Это было странно, но он не стал спрашивать. Он сел за стол и смотрел, как она двигается по кухне, как её руки режут овощи, как она поворачивается к плите.

Обычные движения. Обычная женщина.

Его жена.

– Маркус, – сказала она, не оборачиваясь. – Ты смотришь на меня так, будто я что-то сделала.

– Нет. Просто… смотрю.

– Ты всегда смотришь. Это часть твоей работы.

– Лин…

Она повернулась. Её глаза были тёмными, серьёзными.

– Я знаю, что ты знаешь, – сказала она. – О сбое. О том, что я была там. Я знаю, что ты видел записи.

Маркус не ответил. Не было смысла отрицать.

– Почему ты не спрашиваешь? – продолжила она. – Почему не требуешь объяснений? Почему не пишешь рапорт?

– Потому что я не уверен.

– В чём?

– В том, что увижу, если спрошу.

Она смотрела на него долго. Потом кивнула – медленно, понимающе.

– Ты боишься, – сказала она. – Не за человечество. За меня.

– За нас обоих.

– Почему за обоих?

Маркус думал о спирали в блокноте. О комнате 17. О секунде или двух, которые могли изменить всё.

– Потому что я тоже не уверен, – сказал он. – В себе.

Лин подошла к нему. Встала рядом, положила руку на его плечо.