Эдуард Сероусов – Сигнал Сирены (страница 22)

– Мы оба не уверены, – сказала она тихо. – Это, наверное, единственное, в чём мы можем быть уверены.

Он взял её руку, прижал к своей щеке. Её пальцы были тёплыми – она больше не мёрзла.

Или он просто не замечал.

– Что нам делать? – спросил он.

– Не знаю. Жить. Наблюдать. Ждать.

– Ждать чего?

Она не ответила.

За окном город погружался в ночь. Огни зажигались один за другим, как звёзды на земле. Маркус смотрел на них и думал о том, что где-то там, в настоящем небе, семнадцать Маяков транслируют свой сигнал в бесконечность.

Зов.

Приглашение.

Ловушка.

Он держал руку жены и не знал, кому из них двоих можно доверять.

Может быть, никому.

Глава 7: Разговор

Маркус

Он ждал три дня.

Три дня он наблюдал за ней – за завтраком, за ужином, в те короткие минуты, когда они пересекались в квартире между работой и сном. Он искал признаки: спирали на полях, рассеянный взгляд, улыбку без причины. Он находил одно, потом другое, потом третье – и каждый раз убеждал себя, что это ничего не значит. Что она просто устала. Что он параноик.

На четвёртый день он понял, что больше не может молчать.

Это было воскресенье – редкий день, когда они оба оказались дома одновременно. Лин сидела на диване, читая что-то на планшете. Её ноги были подобраны под себя, волосы распущены – она никогда не собирала их дома, только на работе. Обычная картина. Обычное воскресенье.

Маркус стоял у окна и смотрел на неё.

Он думал о том, как они познакомились – двадцать лет назад, на конференции в Сингапуре. Она была молодым лингвистом с горящими глазами, он – офицером безопасности, который охранял мероприятие. Она подошла к нему во время перерыва и спросила, скучно ли ему стоять у двери. Он сказал, что да. Она засмеялась.

Её смех был первым, что он полюбил в ней.

Сейчас она не смеялась. Сейчас она сидела в тишине, уставившись в экран, и что-то в её позе было… другим. Напряжённым. Как будто она ждала чего-то. Или кого-то.

– Лин.

Она подняла голову. Её глаза были тёмными в утреннем свете – такими тёмными, что он не мог прочитать в них ничего.

– Да?

– Нам нужно поговорить.

Пауза. Она отложила планшет, опустила ноги на пол.

– Я знаю, – сказала она.

Лин

Она знала, что этот разговор неизбежен.

С того момента, как она увидела записи о сбое в логах – сбое, который произошёл, когда она была в секторе – она понимала, что Маркус узнает. Он был главой карантинной службы. Он видел всё. Он не мог не видеть.

Три дня она ждала, когда он спросит. Три дня она готовила ответы – честные и нечестные, полные и частичные. Три дня она репетировала слова, которые объяснят необъяснимое.

Теперь, глядя на него – на его напряжённые плечи, на морщины между бровями, на руки, сжатые в кулаки – она поняла, что никакие слова не помогут.

Но она должна была попытаться.

– Сядь, – сказала она.

Он сел – не рядом с ней, а в кресле напротив. Между ними был журнальный столик: стекло, металл, полтора метра пустоты.

– Ты знаешь о сбое, – сказала она. Не вопрос – утверждение.

– Да.

– И ты знаешь, что я была там.

– Да.

– И ты хочешь знать, что я видела.

Маркус молчал. Его глаза – серые, внимательные – искали что-то в её лице. Признаки. Симптомы. Доказательства того, чего он боялся.

– Да, – сказал он наконец. – Хочу.

Лин закрыла глаза. Вдохнула. Выдохнула.

– Хорошо.

Маркус

Он смотрел, как она собирается с мыслями.

Её руки лежали на коленях – неподвижные, расслабленные. Её дыхание было ровным. Она не нервничала – или умела это скрывать. Или уже не чувствовала того, что должна была чувствовать.

– Это было семьсот миллисекунд, – начала она. – Меньше секунды. Ты знаешь цифры.

– Знаю.

– Но это… это было не семьсот миллисекунд. Не субъективно.

– Что ты имеешь в виду?

Она открыла глаза. Посмотрела на него – прямо, без уклонения.

– Я имею в виду, что внутри этих семисот миллисекунд была вечность.

Маркус чувствовал, как что-то сжимается в его груди. Он знал эти описания. Читал их в отчётах, в показаниях, в записях из Санатория. «Вечность в мгновении». «Время остановилось». «Я видел всё».

Слова заражённых.

– Расскажи, – сказал он.

Лин

Как рассказать о том, для чего нет слов?

Она пыталась – три дня пыталась найти способ описать то, что видела. Но каждая формулировка была неполной, каждая метафора – недостаточной. Это было как пытаться описать цвет слепому. Или музыку – глухому.

Но Маркус ждал. И она должна была попытаться.

– Сначала экран замерцал, – начала она. – Я думала, это технический сбой. А потом… потом он стал дверью.

– Дверью?

– Не буквально. Не физически. Но это было… переходом. Границей между тем, что я знала, и тем, что было за пределами.