Эдуард Сероусов – Шов между мирами (страница 9)

– Но… как это возможно? Если это будущее – как я могу быть связана с тем, что ещё не произошло?

– Время – тоже часть ткани, – ответил Веклан. – Запутанность не знает «до» и «после». Для связанных частиц прошлое и будущее – одно. – Он помолчал. – Или, если хочешь другую интерпретацию: это не будущее. Это параллельная вселенная, которая уже прошла путь до конца. Которая уже схлопнулась.

Нира подошла к голограмме. Коснулась изображения каната – пальцы прошли сквозь свет.

– Тогда то, что я почувствовала…

– Да. – Веклан кивнул. – Миллиарды сознаний, ставших одним. Они смотрели на тебя, Нира. Смотрели – через тебя – на нашу вселенную.

Она вспомнила ощущение: огромное, непостижимое, внимательное. Не враждебное – но и не дружественное. Просто… иное.

– Зачем им это? – спросила она. – Зачем смотреть?

– Не знаю. – Веклан пожал плечами – редкий жест, почти человеческий. – Может, они тоскуют по разделённости. Может, хотят чего-то от нас. А может, ты для них – то же, что мы для муравья: интересно, но не особенно важно.

Нира отвернулась от голограммы. Прошлась по кабинету, пытаясь упорядочить мысли.

– Вы сказали, что я – мост, – произнесла она наконец. – Мост между нами и… ними. Что это значит практически?

– Это значит, что через тебя возможен контакт. – Веклан подошёл к ней. – Настоящий контакт. Не случайные проблески, как у меня, – а полноценная связь.

– Связь для чего?

– Для ответов. – Его голос стал жёстче. – Они – конечное состояние. Они прошли весь путь. Они знают, как работает ткань на самом глубоком уровне. Если кто-то может помочь нам остановить распад – это они.

Нира остановилась. Посмотрела на Веклана.

– Вы хотите, чтобы я… поговорила с ними?

– Я хочу, чтобы ты поняла их. – Он не отвёл взгляда. – То, что ты почувствовала вчера, – только начало. Твоя связь достаточно сильна, чтобы пойти глубже. Увидеть больше. Может быть – найти способ спасти нас всех.

– А если я сломаюсь? Как Серен?

– Серен была слабее. – Веклан говорил это без жестокости – просто констатировал факт. – Её связь была тонкой, нестабильной. Она пыталась форсировать контакт, не имея ресурсов. Ты – другая.

– Откуда вы знаете?

– Потому что ты уже коснулась их – и не сломалась. Потому что твой канат толще, чем всё, что я видел за триста пятьдесят лет. Потому что ты, Нира Кессель, – аномалия среди аномалий.

Он сделал шаг ближе.

– Ты не случайность. Ты – шанс. Единственный шанс, который у нас есть.

Нира молчала. Слова Веклана давили, как физическая тяжесть. Он верил в то, что говорил – она видела это в его глазах. Не надежда – убеждённость.

Но что видела она?

Голограмму собственной запутанности. Канат, уходящий в никуда. Миллиарды слившихся сознаний на другом конце.

И вопрос – главный вопрос, который она не могла задать.

Почему она?

Почему из всех людей – из триллионов разумных существ – именно Нира Кессель с промышленной станции в системе Юпитера оказалась мостом между вселенными?

Случайность? Судьба? Чей-то замысел?

Она не знала. И подозревала, что Веклан – тоже.

– Мне нужно время, – сказала она. – Подумать.

Веклан кивнул. Отошёл, давая пространство.

– Конечно. Думай сколько нужно. – Он помолчал. – Но помни: галактика не будет ждать. Каждый день – новые Прорехи. Каждый год – десятки потерянных систем. Время – ресурс, которого у нас всё меньше.

Нира направилась к двери. На пороге остановилась.

– Ещё один вопрос.

– Да?

– Оракул Первозапутанности. Вы упоминали его вчера. Какая связь?

Веклан улыбнулся – тонко, почти незаметно.

– Хороший вопрос. – Он указал на голограмму. – Твоя связь уходит наружу. Оракул – внутри. Две стороны одной монеты. Если ты хочешь понять, кто ты на самом деле, – тебе нужны оба.

– Оба?

– Контакт с коллапсированной вселенной – и путь к Оракулу. – Веклан шагнул к ней. – Одно без другого бессмысленно. Вместе – они дают ответ.

Нира смотрела на него. Триста пятьдесят лет жизни, сотни лет поисков – и всё свелось к ней. К девочке с Каллисто-7, которая случайно оказалась мостом.

– Я дам ответ, – сказала она. – Скоро.

И вышла.

Коридоры Цитадели были пусты – поздний вечер по станционному времени. Нира шла, не замечая направления, погружённая в мысли.

Два пути. Два варианта.

Связь с чем-то за пределами вселенной – с миллиардами слившихся сознаний, которые смотрели на неё через канат запутанности.

И Оракул – точка внутри древней чёрной дыры, где сохранился фрагмент первоначальной связности.

Веклан хотел, чтобы она использовала оба. Чтобы стала… чем? Каналом? Инструментом? Спасительницей?

Или жертвой?

Нира остановилась у панорамного окна. Те же звёзды, что вчера. Те же точки света, те же узлы в ткани.

Где-то там – Каллисто-7. Родители. Лианн.

Восемь лет она жила как Ткачиха. Латала Прорехи, теряла воспоминания, отдавала себя по капле. Думала, что это – её судьба. Её долг.

Теперь оказалось, что судьба гораздо больше. И страшнее.

Она прикрыла глаза. Позволила себе скользнуть к краю состояния ткачества – не глубоко, только коснуться.

Канат был там. Тяжёлый, пульсирующий. Уходящий в сторону.

И на другом конце – что-то ждало.

Нира открыла глаза. Отступила от края.

Ещё не сейчас. Ещё не время.

Но скоро – она знала – придётся решать.

Мост не может вечно стоять между берегами. Рано или поздно кто-то должен пройти по нему.

Вопрос только – в какую сторону.

Глава 3: Голос

Три дня Нира не выходила из каюты.

Еда появлялась у двери – стандартные пайки Ордена, безвкусные и питательные. Она ела машинально, не замечая вкуса. Спала урывками, по два-три часа, просыпаясь от снов, которые не могла вспомнить. Остальное время – думала.