Эдуард Сероусов – Шов между мирами (страница 8)
«…нестабильность прогрессировала в течение 14 месяцев…»
«…летальный исход вследствие каскадного распада запутанности…»
Она открыла второй документ.
«Случай Ткачихи Серен Аль-Ваши, 2203 г.».
«…связь оставалась стабильной в течение 8 лет…»
«…попытка установить контакт с источником аномалии…»
«…психотический эпизод, необратимое повреждение когнитивных функций…»
Нира почувствовала, как холодеют руки. Серен пыталась установить контакт. С тем, что на другом конце. И сломалась.
А Нира – вчера – почувствовала, как это что-то её
Она открыла третий документ.
«Теоретическая модель внешней запутанности (гипотеза Веклана-Ориена), 2289 г.».
Имя Веклана заставило её замереть. Он упоминал Ориена – своего ученика, исчезнувшего восемьдесят лет назад. Они работали вместе?
Документ был длинным, насыщенным формулами и диаграммами. Нира продиралась сквозь текст, выхватывая суть.
«…запутанность может существовать не только внутри ткани реальности, но и между тканями…»
«…если мультивселенная представляет собой ансамбль независимых квантовых систем, связи между ними возможны в точках топологического контакта…»
«…Ткач с внешней связью является потенциальным каналом коммуникации между вселенными…»
И дальше – абзац, который заставил Ниру перечитать его трижды.
«Гипотеза: источником внешней связи может являться не иная вселенная в традиционном понимании, а состояние нашей собственной вселенной в альтернативном временном или конечном режиме. Возможные варианты включают: (а) коллапсированную вселенную, (б) симуляционную матрицу, (в) постбиологический разум, охватывающий всю доступную материю».
Коллапсированная вселенная. Что это значит?
Нира ввела новый запрос. Терминал думал несколько секунд, потом выдал результат.
«Коллапс запутанности – гипотетический процесс, при котором все квантовые связи во вселенной схлопываются в единую точку максимальной когерентности. Противоположность тепловой смерти. Теоретически возможен при определённых начальных условиях, но не наблюдался экспериментально».
Единая точка максимальной когерентности. Всё связано со всем – абсолютно, полностью, без исключений.
Нира откинулась в кресле. Голова кружилась от информации.
Если гипотеза верна, её аномальная связь уходит не в «другую вселенную» – а в
Где нет отдельных
Но тогда – что она почувствовала вчера? Это было похоже на присутствие. На внимание. На чей-то взгляд.
Или это была она сама – та её часть, которая уже
Вызов от Веклана пришёл к вечеру.
«Явиться немедленно. Личный кабинет».
Нира закрыла терминал и пошла.
Коридоры Цитадели были теми же – текучие стены, мерцающий свет, запах озона. Но теперь она видела их иначе. Видела структуру под поверхностью: нити запутанности, пронизывающие станцию. Цитадель была не просто станцией – это был
У двери кабинета она остановилась. Сделала глубокий вдох.
Что бы Веклан ни собирался показать – она была готова.
Дверь открылась.
Кабинет выглядел так же, как вчера: текучие стены, минимум мебели, голограмма в центре. Но голограмма была другой.
Не карта галактики. Не диаграмма.
Человеческая фигура.
Нира. Точнее – её запутанность, развёрнутая в трёхмерное изображение. Сотни нитей, расходящиеся во все стороны. Пульсирующий узел в центре – её сознание, её «я».
И канат.
Он был виден ясно – толстый, плотный, уходящий
– Я записал это утром, – сказал Веклан. Он стоял у дальней стены, скрестив руки на груди. – Пока ты спала. Твоя связь стала ещё сильнее.
Нира подошла к голограмме. Рассматривала себя со стороны – странное ощущение, как будто смотришь на собственный рентген.
– Ты чувствовала что-нибудь? – спросил Веклан. – Вчера, после нашего разговора?
Она могла солгать. Промолчать. Но какой смысл?
– Да. – Голос звучал ровнее, чем она ожидала. – Я… заглянула туда. На секунду. И что-то заглянуло в ответ.
Веклан не удивился. Только кивнул.
– Я ожидал этого. – Он подошёл ближе к голограмме. – Твоя связь двусторонняя, Нира. Ты можешь видеть
– Что это? – Она указала на канат. – Что на другом конце?
Пауза. Веклан смотрел на голограмму – на толстый жгут нитей, уходящий в никуда.
– Я не знаю наверняка, – сказал он наконец. – Но у меня есть теория.
Он коснулся панели управления. Голограмма изменилась: теперь рядом с изображением Ниры появилась схема – спираль, сжимающаяся в точку.
– Коллапс запутанности, – произнёс Веклан. – Конечное состояние вселенной, в которой все связи схлопнулись. Всё – едино. Нет пространства, нет времени, нет различий. Только одна бесконечно сложная система.
– Я читала об этом, – сказала Нира. – В архиве. Ваша гипотеза с Ориеном.
– Тогда это была гипотеза. – Веклан кивнул. – Теперь – почти уверенность.
– Почему?
Он посмотрел на неё. В его глазах было что-то новое – не учительское терпение, не холодный расчёт. Что-то более личное.
– Потому что я
Нира замерла.
– Что?
– Давно, – продолжил Веклан. – Сто пятьдесят лет назад. Я был молодым Ткачом, работал на границе большой Прорехи. И на мгновение – одно мгновение – я услышал… голос. Много голосов. Миллиарды голосов, слившихся в один. Они говорили что-то, но я не понял.
Он отвернулся к голограмме.
– С тех пор я изучаю это. Искал ответы в физике, в философии, в данных Ордена. И постепенно картина складывалась.
Веклан указал на канат в голограмме.
– Твоя связь уходит не в «другую вселенную», Нира. Она уходит в
Нира чувствовала, как земля уходит из-под ног. Снова это ощущение падения.