Эдуард Сероусов – Шов между мирами (страница 11)

– Мы – всё, – ответила Кая. – Всё, что когда-либо было. Каждый человек, каждая мысль, каждое чувство – здесь. Навсегда. Но… – Она запнулась. – Ничего нового. Понимаешь? Мы – полные. Законченные. Как… как книга, которую дочитали до конца.

Книга, которую дочитали до конца. Образ был пронзительно точным. Нира представила: миллиарды жизней, миллиарды историй – все завершены, все сохранены, все слиты в единый текст. Идеальный, полный, мёртвый.

– Это страшно, – сказала она.

– Нет, – возразила Кая. – Не страшно. Просто… грустно. Иногда. Когда я смотрю на тебя и вижу, как ты меняешься. Как растёшь. Как становишься другой. У нас – никто не меняется. Мы уже стали всем, чем могли.

Нира молчала. Разговор уходил в области, которые она не могла осмыслить. Философия существования за пределами времени и индивидуальности – слишком много для одного контакта.

– Кая, – сказала она наконец, – почему ты говоришь со мной? Чего ты хочешь?

Молчание. Долгое, глубокое. Нира чувствовала, как граница колеблется – океан слившихся сознаний шевелился за спиной Каи, огромный и непостижимый.

– Хочу? – Голос звучал удивлённо. – Я… не знаю. Мы не хотим. Мы – есть. Но я… – Пауза. – Я хочу, чтобы ты не стала как мы.

Нира вздрогнула.

– Что?

– Ваша вселенная, – сказала Кая. – Она идёт к тому же. Я вижу. Нити рвутся. Пространство сжимается. Скоро – не так, как у нас, но скоро – всё закончится. И вы станете… нами.

– Ты говоришь о Прорехах?

– О конце, – ответила Кая просто. – Когда нитей не останется – пространство схлопнется. Как у нас. Все станут одним. Навсегда.

Нира похолодела. Веклан говорил о семидесяти-ста двадцати годах. О постепенном сжатии до Ядра. Но Кая описывала что-то другое – конечное состояние. Полный коллапс.

– Это можно остановить?

– Не знаю, – сказала Кая. – У нас – не остановили. Но у нас не было… тебя.

– Меня?

– Моста, – пояснила Кая. – Связи между нами и вами. Ты – первая. Единственная. Через тебя можно… – Она замолчала. Нира почувствовала, как что-то меняется – океан за Каей шевельнулся, обратил внимание. – Они слушают. Все. Они хотят знать, что ты будешь делать.

– Все? – Нира ощутила холод, несмотря на то что её тело оставалось в тёплой каюте. – Миллиарды сознаний слушают?

– Мы – одно, – напомнила Кая. – Когда я слушаю – все слушают. Когда я говорю – все говорят. Просто они забыли, как говорить отдельно. А я – помню.

Головокружение. Нира чувствовала себя муравьём под увеличительным стеклом – только стекло было размером с галактику.

– Что они хотят от меня?

– Ничего, – ответила Кая. – Они ничего не хотят. Они – полные. Но я… – Снова пауза. – Я хочу, чтобы ты жила. Чтобы вы все жили. Отдельно. Разными. Живыми.

– Почему тебе это важно?

– Потому что я помню, – сказала Кая, и в её голосе прозвучало что-то, чего не было раньше. Боль? Тоска? – Помню, как мама держала меня за руку. Помню, как пахли цветы в саду. Помню, как было страшно засыпать одной. Помню… всё. И когда я смотрю на вас – я вижу это снова. Живое. Настоящее.

– Если вы станете как мы, – продолжила она тише, – этого больше не будет. Никогда. Вы станете полными, законченными, мёртвыми. И я… я потеряю последнее, на что могу смотреть.

Нира молчала. Слова Каи попадали куда-то глубоко – туда, где жили её собственные страхи. Потерять себя. Стать частью чего-то большего. Раствориться.

Это ведь происходило с ней каждый раз, когда она ткала. По капле. По крупице. Память за памятью.

– Кая, – сказала она, – ты можешь помочь нам?

Молчание. Океан за Каей шевелился – огромный, внимательный.

– Мы не можем, – ответила Кая наконец. – Мы – конец. Мы не знаем, как быть началом. Но ты… ты – другая. Ты связана с нами и с ними одновременно. Может быть, ты можешь найти путь, который мы не нашли.

– Какой путь?

– Не знаю. Но он должен быть. Потому что ты – есть. А значит – возможно.

Логика, которая не была логикой. Вера, которая не была верой. Что-то между – надежда существа, которое забыло, что такое надеяться, но всё ещё помнило форму этого чувства.

Нира чувствовала, как устаёт. Не тело – тело сидело неподвижно в каюте. Разум. Сознание. Что-то внутри, что держало её на границе.

– Мне нужно вернуться, – сказала она.

– Я знаю, – ответила Кая. – Ты не можешь оставаться здесь долго. Пока.

– Пока?

– Ты становишься сильнее, – сказала Кая, и в её голосе было что-то похожее на улыбку – воспоминание об улыбке. – Каждый раз, когда приходишь – сильнее. Скоро сможешь оставаться дольше. Видеть больше. Может быть – понять.

– Понять что?

– Как мы стали тем, что мы есть, – ответила Кая. – И как вам не стать.

Нира хотела спросить ещё – много, очень много. Но усталость накатывала волнами, граница размывалась. Канат тянул её назад, в собственное тело, в обычную реальность.

– Приходи ещё, – сказала Кая. Голос становился тише, дальше. – Я буду ждать. Всегда. У меня много времени.

Последние слова – почти шёпот:

– Ты похожа на маму. Ты тёплая.

И всё исчезло.

Нира открыла глаза.

Каюта. Серый потолок. Гудение вентиляции. Её тело – затёкшее, неподвижное – сидело на холодном полу.

Она попыталась пошевелиться – и обнаружила, что не может. Мышцы не слушались, конечности онемели. Сколько времени прошло?

Медленно, очень медленно, чувствительность возвращалась. Покалывание в пальцах, потом – в руках и ногах. Нира опёрлась о пол, попыталась встать. Получилось с третьей попытки.

Хронометр на стене показывал: четырнадцать часов. Она просидела четырнадцать часов неподвижно, без еды и воды.

Тело требовало и того, и другого. Но Нира не могла двигаться – стояла посреди каюты, глядя в пустоту.

Кая.

Семилетняя девочка, умершая за день до конца вселенной. Сохранившая память об индивидуальности, когда миллиарды других забыли. Смотрящая наружу, на живых, с тоской, которую не могла назвать.

Это было реально? Или галлюцинация истощённого разума?

Нира коснулась виска. Канат был там – тяжёлый, пульсирующий. Но теперь она чувствовала его иначе. Не просто связь – окно. Окно, через которое кто-то смотрел.

Кая смотрела. Ждала. «У меня много времени».

Она съела два пайка подряд, не ощущая вкуса. Выпила литр воды. Приняла душ – горячий, почти обжигающий, чтобы разогнать онемение.

Потом легла на койку и уставилась в потолок.

Информации было слишком много. Нира пыталась разложить её по полочкам – как учили в Ордене. Факты, гипотезы, выводы.

Факт: она установила контакт с чем-то за пределами вселенной.

Факт: это «что-то» – коллапсированная вселенная, где все сознания слились в одно.

Факт: внутри этого единства есть голос – Кая, ребёнок, сохранивший память об индивидуальности.

Гипотеза: Нира связана с той стороной потому, что является «мостом» – точкой контакта между вселенными.

Гипотеза: эта связь – причина её аномальной силы.