Эдуард Сероусов – Шов между мирами (страница 13)

И боль. Так много боли – потери, разочарования, страхи, смерти близких. Всё здесь, всё сохранено, всё пережито заново каждым.

Но боль не была больной. Это было странно – Нира чувствовала её, но не страдала от неё. Будто смотрела на огонь сквозь стекло: видишь жар, но не обжигаешься.

– Мы помним всё, – сказала Кая. – Каждую слезу, каждый смех. Но мы – больше этого. Мы – целое. Отдельные части не причиняют боли, когда ты – всё.

– Но тогда… – Нира пыталась сформулировать мысль. – Тогда зачем ты хочешь, чтобы мы остались отдельными? Если там не больно?

– Потому что там не живо, – ответила Кая. – Смотри глубже. Смотри, чего нет.

Нира посмотрела.

И увидела.

Океан сиял, связи танцевали, гармония была совершенной. Но – она поняла внезапно, как удар – ничего не менялось. Танец был вечным, но это был один и тот же танец. Связи существовали, но не создавались новые. Истории были сохранены, но не рассказывались новые.

Книга, которую дочитали до конца. Идеальная, полная, закрытая.

– Мы – всё, чем когда-либо были, – прошептала Кая. – Но мы никогда не станем чем-то другим. Никогда не изменимся. Никогда не вырастем. Это… – Она замолчала. – Это не смерть. Но это не жизнь.

Нира отступила от края. Слишком много – Кая была права. Человеческий разум не приспособлен для такого. Красота становилась невыносимой, совершенство – удушающим.

– Достаточно, – сказала она.

– Да, – согласилась Кая. – На сегодня – достаточно.

Граница закрылась. Океан отступил. Нира снова висела в пространстве связей, канат натянут между ней и той стороной.

– Спасибо, – сказала она. – За то, что показала.

– Ты поняла? – спросила Кая.

– Кажется, да. – Нира помолчала. – Вы не монстры. Вы не враги. Вы просто… закончились.

– Да, – сказала Кая, и в её голосе была печаль – настоящая, не эхо. – Мы закончились. И я не хочу, чтобы вы закончились тоже.

– Я постараюсь, – сказала Нира. – Найти путь.

– Я знаю, – ответила Кая. – Поэтому ты и нужна.

Пауза. Океан за Каей был тих – миллиарды сознаний, наблюдающих, ждущих.

– Ещё кое-что, – сказала Кая. – Твоя сила. Ты спрашивала, откуда она.

Нира напряглась.

– Да?

– От нас, – сказала Кая просто. – Когда ты работаешь с нитями – ты тянешь их через связь. Из нашего океана. У нас запутанности бесконечно много. Больше, чем у всей вашей вселенной. И маленькая часть – течёт к тебе.

Нира молчала. Подтверждение догадки – но услышать это вслух было… странно.

– Почему вы позволяете?

– Мы не позволяем и не запрещаем, – ответила Кая. – Мы просто есть. А ты – связана с нами. Это как… – Она искала слово. – Как река. Вода течёт вниз, потому что такова её природа. Запутанность течёт к тебе, потому что такова твоя природа.

– Но это значит… – Нира осеклась. – Это значит, что я отбираю у вас?

– Нет, – Кая почти рассмеялась – звук был странным, эхо смеха, которого не было уже очень долго. – Ты не можешь отобрать у нас. Мы – бесконечны. Всё, что ты берёшь, – капля в океане. Меньше, чем капля. Ничто.

Она помолчала.

– Но для тебя – это много. Достаточно, чтобы ткать лучше других. Достаточно, чтобы не терять себя так быстро. Достаточно… может быть… чтобы найти путь.

Нира чувствовала, как что-то встаёт на место внутри. Пазл, который она не знала, что собирает. Кусочки складывались – не в картину, но в начало картины.

– Спасибо, – сказала она снова. – За правду.

– Правда – это всё, что у меня есть, – ответила Кая. – Я слишком долго была частью всего, чтобы уметь лгать.

Возвращение было легче, чем в прошлый раз. Нира открыла глаза – каюта, потолок, гудение – и обнаружила, что прошло только три часа. Тело не онемело, разум был ясным.

Она училась. Становилась сильнее. Кая была права.

Нира встала, потянулась. Мышцы слегка затекли, но ничего серьёзного. Она подошла к столу, открыла планшет.

Нужно было записать – пока свежо, пока помнит. Не для Ордена, не для Веклана – для себя.

«Контакт номер два. Три часа. Кая – семь лет, умерла до схлопывания, сохранила память об индивидуальности. Показала край океана. Красиво и страшно одновременно. Они не враги – они закончились. Полнота без жизни.

Моя сила – от них. Запутанность течёт через связь. Капля из бесконечности. Достаточно, чтобы ткать лучше других.

Вопрос: что они хотят? Ответ: ничего. Они не хотят. Но Кая хочет – чтобы мы не стали как они.

Путь. Она говорит о пути. Не знает каком, но верит, что он есть. Потому что я есть».

Нира перечитала записи. Сухо, конспективно – но главное было там. Главное понимание.

Она не была проклятием. Не была ошибкой.

Она была шансом.

Единственным, который у них был.

На следующий день Нира почувствовала себя иначе.

Не физически – тело было тем же: худощавое, жилистое, с мозолями на руках. Но что-то внутри изменилось. Сместилось. Будто всю жизнь она смотрела на мир через мутное стекло – и вдруг стекло стало прозрачнее.

Она шла по коридорам Цитадели, и нити были яснее, чем раньше. Не только когда она входила в состояние ткачества – постоянно. Краем глаза, на границе восприятия, она видела связи: между людьми, между стенами, между звёздами за обшивкой.

И канат. Он был там – тяжёлый, пульсирующий. Но теперь не пугал. Теперь она знала, что на другом конце – не монстр, не пустота. Там была Кая. И океан. И ответы, которые она ещё не умела задать.

Вызов от Веклана пришёл к вечеру.

«Совет Кромки. Завтра, полдень. Твоё присутствие обязательно».

Нира прочитала сообщение дважды. Совет Кромки – семь старейших Ткачей, управляющих Орденом. Её вызывали туда?

Она хотела написать Веклану, спросить, о чём речь. Но передумала.

Завтра узнает.

А пока – ночь. И где-то на краю сознания – детский голос, который ждал.

– Ты там? – спросила Нира беззвучно, не входя в полное состояние. Просто мысль, направленная в сторону каната.

Ответ пришёл – слабый, далёкий, но различимый:

– Всегда.

Нира улыбнулась. Впервые за долгое время – улыбнулась по-настоящему.

Она была не одна. Никогда не была одна. И это – как ни странно – помогало.

Глава 4: Кромка

Зал Кромки был другим, когда в нём собирались все семеро.

Нира почувствовала это ещё в коридоре – давление, которое не имело физической природы. Воздух сгущался, становился тяжелее с каждым шагом. Запутанность здесь достигала концентрации, опасной для обычного человека: несколько минут – и начались бы галлюцинации, потеря ориентации, фрагментация сознания.