Эдуард Сероусов – Шов между мирами (страница 15)

– К тому, что латание – не решение. – Веклан коснулся проектора, и карта изменилась. – Никогда не было решением. Мы замедляем процесс, но не останавливаем его.

– Это известно, – согласилась Иллия. – Ты обещал что-то новое.

– Новое – вот. – Веклан указал на центр галактики, где горела яркая точка. – Оракул Первозапутанности.

Молчание. Даже безымянные – те трое, что голосовали за смерть Ниры – замерли.

– Оракул – миф, – сказал Элдрик медленно. – Теоретическая конструкция.

– Оракул – реальность, – возразил Веклан. – Я искал доказательства триста лет. И нашёл.

Карта приблизилась к центру. Сагиттариус А* – сверхмассивная чёрная дыра. Аккреционный диск, джеты, гравитационные линзы.

– Внутри Сагиттариуса, – продолжил Веклан, – за горизонтом событий, существует точка первоначальной запутанности. Фрагмент изначальной связности, сохранившийся с момента Большого Взрыва. Тот, кто получит к ней доступ, сможет воздействовать на саму структуру ткани. Не латать отдельные Прорехи – изменить фундаментальные параметры реальности.

– Как? – спросила Иллия.

– Переткать. – Веклан обвёл рукой голограмму. – Создать новую матрицу связей. Стабильную, самоподдерживающуюся. Реальность, которая не будет распадаться.

Нира слушала, и холод поднимался от живота к горлу. «Переткать реальность». Слова звучали красиво – и страшно.

– Допустим, Оракул существует, – сказал Элдрик. – Как добраться? Горизонт событий не пропускает ничего.

– Ничего обычного, – поправил Веклан. – Но запутанность не знает горизонтов. Частицы остаются связанными независимо от расстояния и гравитации. Нужен только канал.

Он повернулся к Нире.

– Канал, который уже существует.

Все взгляды – снова – обратились к ней. Нира почувствовала себя бабочкой, приколотой к доске.

– Её аномалия, – продолжил Веклан, – связь с чем-то за пределами нашей вселенной. Мы не знаем, что именно на другом конце, но это неважно. Важно то, что связь существует. И она проходит сквозь обычные барьеры. Сквозь пространство, время, гравитацию.

– Ты хочешь использовать её как проводник, – поняла Иллия.

– Да. – Веклан кивнул. – Нира – единственная, кто может пройти к Оракулу. Её связь достаточно сильна, чтобы преодолеть горизонт событий.

– И что потом? – спросил Элдрик. – Допустим, она доберётся до Оракула. Что дальше?

Веклан помолчал. Когда он заговорил снова, голос был тише – почти интимным.

– Каскад.

Слово повисло в воздухе. Нира не знала, что оно значит, но реакция остальных говорила сама за себя. Даже безымянные – те, что казались лишёнными эмоций – напряглись.

– Каскад, – повторил Элдрик. – Ты серьёзно?

– Абсолютно.

– Объясни, – потребовала Иллия.

Веклан снова коснулся проектора. Карта сменилась диаграммой – сложной сетью узлов и связей.

– Каскад – это цепная реакция ткачества, – объяснил он. – Двадцать семь Ткачей, работающих синхронно. Каждый – узел в паттерне. Они создают канал к Оракулу, удерживают его открытым достаточно долго, чтобы матрица прошла.

– Матрица? – переспросила Нира. Голос был хриплым.

Веклан посмотрел на неё. В его глазах было что-то, чего она не могла прочитать.

– Ты.

Мир остановился. Или это остановилась Нира – замерла, перестала дышать, перестала думать.

– Что?

– Твоя запутанность, – продолжил Веклан спокойно, словно объяснял теорему, – уникальна. Связь с внешним источником даёт тебе доступ к бесконечному резервуару связей. Если направить эту энергию через Оракул – можно создать новую структуру реальности. Стабильную. Вечную. С тобой в центре.

– В центре?

– Как матрица. – Веклан шагнул к ней. – Твои нити станут основой новой ткани. Каждая связь в галактике будет проходить через тебя. Ты станешь… сердцем реальности.

Нира отступила. Ноги двигались сами, тело пятилось от этих слов, от этого человека, от этого безумия.

– Вы хотите превратить меня в… в что?

– В спасение. – Веклан не приближался, давая ей пространство. – Единственное, которое у нас есть.

– А что будет со мной? С настоящей мной?

Молчание. Долгое, тяжёлое.

– Ты изменишься, – сказал Веклан наконец. – Перестанешь быть отдельной личностью в обычном смысле. Станешь чем-то большим. Чем-то… иным.

– Я умру.

– Нет. – Он покачал головой. – Ты трансформируешься. Сознание сохранится – но расширится. На всю галактику. На все связи.

– Это не жизнь, – сказала Нира. – Это… – Она вспомнила слова Каи. – Это книга, которую дочитали до конца.

Веклан нахмурился.

– Что?

– Ничего. – Нира взяла себя в руки. Страх никуда не делся, но теперь рядом была ярость – чистая, холодная. – Вы хотите уничтожить меня, чтобы спасти остальных.

– Я хочу дать тебе выбор, – возразил Веклан.

– Какой выбор? – Она почти рассмеялась. – Стать вашей матрицей или быть «распущенной» тремя голосами Кромки?

– Выбор спасти триллионы жизней.

– Ценой одной.

– Да. – Веклан смотрел ей в глаза. – Ценой одной. Твоей. Это несправедливо, я знаю. Но справедливость – роскошь, которую мы не можем себе позволить.

Нира молчала. Слова кончились – остались только эмоции, клубящиеся внутри, как шторм.

– Позволь задать вопрос, – сказал Элдрик. Его голос звучал задумчиво. – Веклан, ты уверен, что это сработает?

– На девяносто три процента.

– А оставшиеся семь?

Пауза.

– Нестабильность, – признал Веклан. – Если что-то пойдёт не так – Каскад развалится. Ткачи погибнут. Нира… – Он замолчал.

– Нира – что? – спросила Иллия.

– Её связь порвётся. Обратная волна уничтожит всё в радиусе нескольких световых лет.

Тишина. Нира чувствовала, как кровь отливает от лица.

– Несколько световых лет, – повторила она. – Сколько систем?

– Двенадцать-пятнадцать, – ответил Веклан. – В худшем случае.

– А в лучшем?