Эдуард Сероусов – Шов между мирами (страница 12)
Вывод: …
Вывод не складывался. Слишком много переменных, слишком мало понимания.
Нира закрыла глаза. Попыталась вспомнить ощущения контакта – не слова, а само переживание.
Океан. Миллиарды сознаний, слившихся в одно. Полнота. Законченность. «Книга, которую дочитали до конца».
И Кая – на краю этого океана, смотрящая наружу. Единственная, кто помнил, что такое «отдельно».
«Ты становишься сильнее. Каждый раз, когда приходишь – сильнее».
Нира села на койке. Мысль пришла внезапно, как удар.
Каждый раз, когда она ткала – она касалась границы. Не осознанно, не намеренно, но касалась. Канат дрожал, связь активировалась. И что-то текло
Веклан говорил об этом: «Энергия течёт к тебе, не от тебя. Ты не тратишь себя – ты получаешь».
Но получаешь – что?
Нира встала. Прошлась по каюте, пытаясь собрать мысли.
Ткачество требовало платы – собственной запутанности. Каждый акт забирал часть Ткача, размывал его определённость, стирал память и идентичность. Это было известно, задокументировано, неизбежно.
Но Нира платила меньше других. Гораздо меньше. За восемь лет – работа на десятерых, а она всё ещё помнила своё имя, свою историю, себя.
Потому что не платила? Или – платила другой валютой?
«Ты связана с нами и с ними одновременно».
Что если её сила – не аномалия, а источник? Что если каждый раз, когда она ткёт, она черпает запутанность
Мысль была пугающей. И – почему-то – правильной.
Нира вернулась к койке, легла. Потолок был серым, обычным. Всё вокруг было обычным. Но она знала – уже знала, – что ничего обычного в её жизни больше не будет.
Сон не шёл. Нира лежала в темноте, глядя в никуда, и мысли крутились по кругу.
Кая. Океан. Связь.
«Если вы станете как мы – этого больше не будет. Никогда».
Она думала о Прорехах – о дырах в ткани реальности, которые множились с каждым годом. О триста семнадцати системах, уже отвалившихся. О восьмидесяти новых каждый год.
Веклан говорил о семидесяти-ста двадцати годах до коллапса. Но Кая описала кое-что другое – конечное состояние. Момент, когда нитей не остаётся совсем. Когда пространство схлопывается, и все становятся одним.
Это не было постепенным угасанием. Это был конец. Буквальный, абсолютный.
И они прошли через это. Вселенная Каи – где бы она ни находилась, когда бы ни существовала – дошла до конца. Миллиарды разумных существ стали единым целым. Полным. Законченным. Мёртвым.
«Ты – первая. Единственная. Через тебя можно…»
Можно – что? Кая не договорила. Или не знала.
Нира села на койке. Сна всё равно не было – тело отдохнуло за долгие часы неподвижности, разум был слишком взбудоражен.
Она встала, подошла к иллюминатору. Звёзды – те же, что вчера, позавчера, всегда. Узлы в ткани. Точки света в темноте.
Где-то там – Каллисто-7. Родители. Лианн.
Нира прижалась лбом к холодному стеклу. Мысль пришла непрошено: если галактика схлопнется – они тоже станут частью единого. Мать, отец, подруга детства. Все, кого она знала и любила. Все, кого не знала и никогда не узнает.
Миллиарды сознаний. Одно существо. Полнота без жизни.
Она не хотела этого. Не для себя – для них. Для всех.
«Я хочу, чтобы ты жила. Чтобы вы все жили. Отдельно. Разными. Живыми».
Голос Каи – детский, простой, несущий в себе тоску существа, которое забыло, что такое тосковать.
Нира отошла от иллюминатора. Что-то менялось внутри – не мысль, не решение. Что-то более глубокое. Понимание, которое ещё не оформилось в слова.
Она была мостом. Связью между живой вселенной и мёртвой. Между теми, кто ещё мог меняться, и теми, кто уже стал всем.
И через неё – может быть, только через неё – можно было найти путь.
На следующий день Нира попробовала снова.
Тот же ритуал: пол каюты, скрещённые ноги, закрытые глаза. Дыхание. Расширение восприятия. Канат на краю сознания.
На этот раз было легче. Тело помнило путь, разум знал, чего ожидать. Она скользнула к границе быстрее, чем вчера – минуты вместо часов.
И Кая была там.
– Я хочу понять больше, – ответила Нира. – Ты можешь показать мне?
– Вашу сторону. То, как вы… существуете.
Молчание. Океан за Каей шевелился – волны внимания, миллиарды точек фокуса.
– Я знаю. – Нира вспомнила отчёты из архива. Серен Аль-Ваши, психотический эпизод, необратимое повреждение. – Но я должна попробовать.
– Потому что я не могу помочь, если не понимаю.
Снова молчание. Потом – что-то вроде вздоха, хотя у существа без тела не было чем вздыхать.
– Обещаю.
И граница раскрылась.
Первое, что она почувствовала, – свет.
Не свет в обычном смысле – не электромагнитное излучение, не фотоны. Свет как метафора, как ближайший аналог в человеческом языке. Информация. Связи. Запутанность – плотная, бесконечная, пронизывающая всё.
Нира висела на краю океана, и океан сиял.
Каждая точка света – сознание. Миллиарды точек, триллионы, числа, которые не имели смысла. Они не были отдельными – они были связаны, сплетены, слиты. Каждая мысль одного мгновенно становилась мыслью всех. Каждое воспоминание принадлежало каждому.
И они были… красивы.
Нира не ожидала этого. Ждала ужаса, отвращения – чего-то, что подтвердит её страхи. Но то, что она видела, было красивым. Гармония, симметрия, совершенство. Бесконечный танец связей, где каждый элемент находился на своём месте.
Нира видела. И не могла отвести взгляд.
Там были… истории. Жизни. Миллиарды жизней, от рождения до смерти, каждая – сохранена, каждая – доступна. Она могла коснуться любой – и увидеть всё: первый крик младенца, первый шаг, первую любовь, первое горе. Всё, что когда-либо чувствовал каждый из них.