Эдуард Сероусов – Садовники бездны (страница 30)

– Твоя работа…

– Работа подождёт. Или не подождёт – тогда найду другую.

Дмитрий смотрел на неё. В его глазах было что-то, чего она не могла прочитать – не его обычная загадочность, а что-то новое. Глубже.

– Ты удивительная, – сказал он.

– Почему?

– Потому что ты… ты просто решаешь. Без страха. Без сомнений. Берёшь и делаешь.

– Я боюсь, – призналась она. – Каждый день. Но страх – не повод не жить.

Он обнял её – крепко, отчаянно, как человек, который боится потерять.

– Я буду рядом, – сказал он в её волосы. – Обещаю. Больше, чем раньше. Я… я найду способ.

– Не обещай того, что не можешь выполнить.

– Я выполню.

– Дмитрий…

– Я выполню.

В его голосе было что-то – не уверенность, нет. Что-то более странное. Словно он знал что-то, чего не знала она. Словно видел будущее – и хотел его изменить.

Майя не стала спорить. Обняла его в ответ, прижалась щекой к его груди, слушая стук сердца.

За стеклом чёрная дыра продолжала своё вечное вращение. Газ падал к горизонту, раскаляясь до миллионов градусов, и исчезал навсегда – переходил туда, откуда нет возврата.

Звёзды – семена.

Слова Дмитрия всплыли в памяти – странные, непонятные. Она не спросила тогда, что они означают. Решила, что это метафора. Поэзия физика, влюблённого в космос.

– О чём ты думаешь? – спросила она.

– О будущем, – ответил он. – О том, каким оно будет.

– Каким?

Долгое молчание. Его рука медленно гладила её спину – вверх-вниз, вверх-вниз, успокаивающий ритм.

– Сложным, – сказал он наконец. – Но стоящим. Я верю в это.

– Ты всегда такой оптимист?

– Нет. Но с тобой – да.

Майя улыбнулась. Закрыла глаза.

Внутри неё – новая жизнь. Клетки, делящиеся и умножающиеся. Начало чего-то, что однажды станет человеком. Их ребёнком.

Мальчик, подумала она почему-то. Это будет мальчик.

Она не знала, откуда пришла эта уверенность. Просто чувствовала – как чувствуют иногда вещи, которые нельзя объяснить.

– Если мальчик – назовём Кириллом, – сказала она.

– Почему Кирилл?

– Не знаю. Нравится.

Дмитрий чуть напрягся – на секунду, почти незаметно.

– Кирилл, – повторил он. – Хорошее имя. Сильное.

– А если девочка?

– Тогда выберешь ты.

– Уже выбрала. Анна.

– У нас уже есть Анна.

– Значит, будет мальчик.

Он засмеялся – тихо, тепло. Поцеловал её в макушку.

– Кирилл. Пусть будет Кирилл.

Они заснули на рассвете – условном рассвете станции, когда освещение в коридорах начинало медленно усиливаться, имитируя земной циркадный ритм.

Майя проснулась первой. Дмитрий спал рядом – лицо расслабленное, как бывает только во сне. Во сне он выглядел моложе, мягче. Без той загадочности, которая окутывала его наяву.

Она смотрела на него и думала о том, как мало знает этого человека. Семь лет брака – а он всё ещё оставался для неё тайной. Моменты отстранённости. Взгляды сквозь мир. Слова, которые приходили откуда-то.

«Звёзды – семена».

Что это значило? Метафора? Философия? Или… что-то ещё?

Она не знала. Может, никогда не узнает.

Но в то утро – в то первое утро после известия о беременности – это не имело значения. Был он, была она, был ребёнок внутри неё. Было будущее – неизвестное, пугающее, прекрасное.

Достаточно.

Обсерватория Края, 2347 год. Настоящее время.

Майя открыла глаза.

Смотровой зал был таким же – и совсем другим. Те же стены, тот же купол, та же бездна за стеклом. Но двадцать девять лет оставили следы: потёртости на полу, царапины на консолях, запах, который появляется в местах, где слишком долго живут одни и те же люди.

Она сидела в том же кресле, что и двадцать лет назад, когда обнаружила семенной коэффициент. Смотрела на ту же чёрную дыру, которая пожирала газ с тем же равнодушием.

Двадцать девять лет.

Целая жизнь. Анна выросла, ушла к Еретикам, потеряла Мэй. Кирилл вырос, стал солдатом, научился убивать. Дмитрий… Дмитрий умер, оставив загадки вместо ответов.

«Звёзды – семена, Майя. Каждая звезда, которая умирает, рождает что-то новое».

Теперь она знала, что это не метафора.

Теперь – после Контакта, после откровений Ткачей, после всего – она понимала.

Дмитрий знал. Тогда, в ту ночь, глядя на чёрную дыру с ней рядом, он уже знал правду. Знал, что Солнце станет семенем. Знал, что человечеству предстоит выбор. Знал – и молчал.

Почему?

Она задавала этот вопрос каждую ночь с тех пор, как узнала правду о муже. Контактёр – агент Ткачей, инструмент, через который древняя цивилизация направляла человечество. Он нашёл её не случайно. Полюбил – не случайно. Всё было частью плана, которому миллиарды лет.

Или нет?

«Любовь – мой выбор. Единственное, что было только моим».

Его последние слова. Бред умирающего – или правда, которую он наконец осмелился сказать?

Майя не знала. Может, никогда не узнает.