Эдуард Сероусов – Садовники бездны (страница 31)

Но та ночь – та ночь двадцать девять лет назад, когда они лежали на контрабандном матрасе и смотрели на бездну – была настоящей. Она верила в это. Хотела верить.

Он любил меня. По-настоящему. Несмотря на всё остальное – или благодаря ему.

За стеклом аккреционный диск продолжал вращаться – золото, пурпур, белый свет. Газ падал к горизонту, раскалялся, исчезал. И где-то там, внутри, за границей, откуда не возвращается даже свет – рождались новые вселенные. Триллионы звёзд в каждой. Потенциал жизни. Потенциал разума.

Звёзды – семена.

Дмитрий был прав. Всегда был прав.

Теперь она понимала.

Теперь – слишком поздно.

Дверь смотрового зала открылась. Майя не обернулась – она узнала шаги.

– Не спишь, – сказала Елена. Не вопрос – констатация.

– Привычка.

Заместитель подошла, села в соседнее кресло. В руках – две чашки кофе. Протянула одну Майе.

– Настоящий. Марко прислал из оранжереи.

– Спасибо.

Они сидели в тишине, глядя на чёрную дыру. Две женщины – одна молодая, другая старая – на краю известной вселенной.

– О чём думаешь? – спросила Елена наконец.

– О прошлом.

– О муже?

Майя не ответила. Отпила кофе – горький, крепкий, настоящий.

– Я помню его, – сказала Елена. – Он прилетал сюда несколько раз, когда я только начинала. Странный был человек. Смотрел на тебя так, словно видел насквозь.

– Он многое видел.

– Больше, чем говорил?

– Намного больше.

Елена помолчала. Потом:

– Ты злишься на него?

Майя задумалась. Злюсь ли?

– Нет, – сказала она наконец. – Злилась – раньше. Когда узнала правду. Но теперь… теперь понимаю. Он делал то, что должен был. Как и все мы.

– Это оправдание?

– Это факт.

Она посмотрела на Елену – молодую, острую, голодную до истины.

– Когда ты узнаёшь что-то важное, – сказала Майя, – у тебя есть выбор. Сказать или промолчать. Оба варианта имеют цену. Дмитрий выбрал молчание. Я – двадцать лет – тоже выбирала молчание. Мы похожи в этом. Оба несли тайны, которые не могли разделить.

– Почему?

– Потому что некоторые знания… – Майя помедлила, подбирая слова. – Некоторые знания меняют мир самим фактом своего существования. И тот, кто их несёт, становится ответственным за последствия. Даже если не хочет.

– Ты была ответственна двадцать лет?

– Да.

– И как это – нести такой груз?

Майя улыбнулась – устало, горько.

– Тяжело. Но меньше, чем ты думаешь. Человек привыкает ко всему – даже к знанию конца света.

Елена смотрела на неё – острым, оценивающим взглядом.

– Ты когда-нибудь жалела?

– О чём?

– О том, что не сказала раньше?

Майя думала о этом каждый день. Двадцать лет молчания. Двадцать лет, когда человечество могло готовиться – и не готовилось.

– Я не знаю, – сказала она честно. – Если бы я сказала раньше – что бы изменилось? Паника? Войны? Массовые самоубийства? Или – мобилизация, подготовка, надежда? Я не знаю. Никто не знает.

– Но ты решила за всех.

– Да. Как и Дмитрий решил за меня. Как решает каждый, кто хранит секреты. Это не оправдание – это цена. Я заплатила её. Буду платить до конца жизни.

Елена молчала. За стеклом чёрная дыра продолжала своё вечное пиршество.

– Почему ты рассказываешь мне это? – спросила она наконец.

– Потому что ты – следующая.

– Что?

– После меня – ты. Станция, данные, ответственность. Когда я уйду – а я уйду, рано или поздно – ты останешься. И тебе придётся решать. Что говорить. Кому. Когда.

– Я не хочу этого.

– Никто не хочет. Но иногда – приходится.

Майя допила кофе. Поставила чашку на подлокотник.

– Дмитрий однажды сказал мне: «Мы все делаем то, что должны». Я тогда не поняла. Думала – красивые слова. Теперь понимаю: это не философия. Это просто правда. Мы делаем то, что можем, с тем, что имеем. И надеемся, что этого достаточно.

– А если недостаточно?

– Тогда надеемся, что те, кто придёт после нас, справятся лучше.

Елена смотрела на чёрную дыру – на бездну, полную семян, на дверь в бесконечность.

– Это страшно, – сказала она тихо.

– Да, – согласилась Майя. – Но и красиво. Одновременно.

Позже – когда Елена ушла, когда кофе остыл, когда станция начала просыпаться к новому дню – Майя осталась одна.

Она смотрела на чёрную дыру и думала о той ночи двадцать девять лет назад.

О надувном матрасе – контрабанде, которую они так и не вернули.

О словах Дмитрия – странных, пророческих, непонятных тогда.

О ребёнке внутри неё – Кирилле, который вырос, стал солдатом, который сейчас летел обратно на свой корабль после разговора с человеком, который учил его ненавидеть.

Звёзды – семена.