Эдуард Сероусов – Садовники бездны (страница 22)
Он не понимал, что это значит. Не хотел понимать. Для него всё было проще: есть угроза – устрани. Есть враг – победи. Есть долг – исполни.
Но что, если врага нельзя победить? Что, если угроза – сама природа вселенной?
Он закрыл глаза.
Клятва звенела в голове – привычная, как сердцебиение.
Но теперь к ней примешивалось что-то новое. Сомнение? Нет, не совсем. Вопрос. Маленький, тихий, настойчивый.
Он не знал ответа.
Он не знал, хочет ли его знать.
Луна приближалась – серая, безжизненная, испещрённая кратерами. База «Селена» светилась огнями на тёмной стороне – крупнейший военный комплекс Консервативного Альянса, штаб-квартира Рена.
Шаттл пошёл на снижение.
Кирилл смотрел на базу и думал об отце.
Дмитрий Орлов никогда не говорил о политике. Не примыкал к фракциям, не произносил речей, не строил планов. Он был учёным – физиком, исследователем, мечтателем. Человеком, который смотрел на звёзды и видел чудо.
Может быть, отец имел в виду не то, что Кирилл думал. Может быть, «помнить, кто мы» – это не о хищниках и жертвах. Это о чём-то другом.
О связи. О корнях. О том, что делает человека – человеком.
Шаттл коснулся посадочной площадки. Толчок, шипение декомпрессии, щелчок замков.
– Прибыли, капитан.
Кирилл встал. Расправил форму. Проверил, на месте ли идентификатор.
За иллюминатором серел лунный пейзаж – камень, пыль, пустота. И где-то там, внутри горы – Виктор Рен. Человек, который учил его быть солдатом. Который заменил отца, когда отец умер.
Который сейчас позвал его – непонятно зачем.
Слова Рена из старого разговора всплыли в памяти – сказанные год назад, на этой самой базе.
Кирилл вышел из шаттла.
Лунная гравитация подхватила его – лёгкая, непривычная после «Немезиды». Он сделал шаг, другой. Привыкая заново.
Охранники у шлюза отсалютовали. Он кивнул в ответ.
Коридоры базы «Селена» были белыми, стерильными, безжизненными. Люди попадались редко – штабные офицеры, техники, охрана. Все отводили взгляд, когда он проходил мимо. Все знали, кто он.
Он шёл к кабинету Рена и думал о том, что его ждёт.
Думал о матери.
Думал о восьми именах.
Думал о выборе, который, может быть, придётся сделать.
И впервые за два года – не был уверен, что готов.
Лифт остановился на командном уровне. Кирилл вышел.
Коридор здесь был уже – одна дверь в конце, без таблички. Кабинет маршала.
Он сделал десять шагов. Остановился перед дверью.
Он не колебался. Просто – думал.
Он не знал.
Кирилл поднял руку и постучал.
– Войди, – голос Рена, глухой, из-за двери.
Кирилл вошёл.
Глава 6: Наставник
Штаб Консервативного Альянса, база «Селена», Луна. 2347 год.
Дверь открылась.
Кабинет Виктора Рена был таким, каким Кирилл его помнил: простым до аскетизма. Стол – металлический, без украшений. Два кресла – функциональные, жёсткие. Голоэкран на стене – выключенный. Никаких наград, никаких фотографий, никаких личных вещей.
Только шрам на лице хозяина.
Рен стоял у окна, глядя на лунный пейзаж снаружи. Серая пыль, чёрное небо, далёкие огни горнодобывающих комплексов. Земля висела над горизонтом – голубая, хрупкая, невозможно далёкая.
– Садись, сынок.
Голос был негромким. Рену никогда не нужно было повышать его – люди слушали и так. Что-то в его интонации, в том, как он произносил слова – медленно, взвешенно, словно каждое стоило усилия.
Кирилл сел в кресло напротив стола. Рен остался у окна – привычка командира, который предпочитает смотреть сверху вниз.
Молчание длилось полминуты. Кирилл ждал – он научился ждать за годы службы. Рен не любил торопиться. Рен вообще мало что любил, если верить слухам.
Наконец маршал обернулся.
В семьдесят один год Виктор Рен выглядел так, словно его вырубили из камня и забыли отшлифовать. Лицо – угловатое, жёсткое, с глубокими морщинами вокруг рта. Шрам – от виска до подбородка, память о Ледяной войне – казался светлее окружающей кожи, как будто та рана так и не зажила до конца. Глаза были выцветшими, почти белыми, словно слишком долго смотрели на что-то, чего не должны были видеть.
– Как долетел?
– Без происшествий, маршал.
– «Немезида» в порядке?
– Да.
– Танака справляется?