Эдуард Сероусов – Резонанс Каллисто (страница 5)

Елена почувствовала, как холодок пробежал по спине.

– Вы думаете, это совпадение?

– Я не верю в совпадения, доктор Каменева. Сущность, стоящая за сигналом, каким-то образом знает о нас. О вас. И, возможно, пытается коммуницировать напрямую.

Он сделал паузу, давая ей время осмыслить эту информацию.

– Я рассказываю вам это, потому что верю в вашу способность сохранять хладнокровие. Другие члены команды могут отреагировать… менее рационально.

– Вы недооцениваете их, – возразила Елена. – Они все ученые, привыкшие к необычным концепциям.

– Возможно. Но решение уже принято: информация о вторичном сигнале классифицирована. – Он вернул планшет в карман. – И еще кое-что. На Каллисто вас будет ждать оборудование для установки прямого нейронного интерфейса с сигналом. Если обычные методы коммуникации не сработают.

Елена нахмурилась.

– Прямое подключение к инопланетному сигналу? Это слишком рискованно.

– Это крайняя мера, – заверил её Нейман. – И полностью добровольная. Но технология будет доступна, если вы решите её использовать.

Последние три дня перед стартом Елена провела в одиночестве. У неё не было семьи, с которой нужно прощаться, а редкие друзья давно привыкли к её длительным исчезновениям во время исследовательских проектов. Она написала несколько писем коллегам, объясняя свое отсутствие секретным правительственным заказом, и составила завещание – стандартная процедура перед опасными миссиями.

Большую часть времени она посвятила изучению данных о Каллисто и о сигнале. Что-то в этой истории не давало ей покоя. Почему сигнал активировался именно сейчас? Почему он вызывает предвидение, а не какой-то другой эффект? И самое главное – что означают видения катастрофы? Предупреждение? Угроза? Неизбежное будущее?

В ночь перед стартом Елена снова увидела сон о Юпитере, искажающемся над Каллисто. Но на этот раз она не проснулась в момент коллапса. Сон продолжился, и она увидела то, что происходило после: волна квантовой декогеренции, распространяющаяся от места коллапса, разрушающая всё на своем пути – Каллисто, другие спутники Юпитера, сам газовый гигант, астероиды, Марс, Землю… Вся Солнечная система распадалась на субатомные частицы, а затем эти частицы тоже исчезали, оставляя после себя абсолютную пустоту.

Елена проснулась с криком, задыхаясь от ужаса. Это было не просто сновидение – это было видение с интенсивностью и ясностью, которых она никогда раньше не испытывала. И она знала с пугающей уверенностью: это будущее реально. Оно произойдет, если они не найдут способ предотвратить его.

С этим знанием, тяжелым как свинец, она отправилась на космодром, где её ждала команда и корабль "Тесла" – их единственная надежда предотвратить конец света.

Глава 3: Избранные

Космодром "Восточный-2" располагался в тайге, в трехстах километрах от Благовещенска. Расширенный и модернизированный после Третьей мировой, он стал крупнейшим стартовым комплексом Евразийского Союза и одним из центров новой космической гонки.

Елена прибыла рано утром на гиперзвуковом шаттле. Солнце только поднималось над горизонтом, окрашивая стартовые площадки и ангары в золотистые тона. В воздухе висела прохлада раннего октября, смешанная с запахом хвои и ракетного топлива.

У входа в административный комплекс её встретил офицер службы безопасности – молодая женщина с каменным лицом и имплантированным в висок военным нейроинтерфейсом.

– Доктор Каменева, следуйте за мной. Остальные члены экспедиции уже прибыли.

Её провели через серию контрольно-пропускных пунктов, каждый с более строгой проверкой, чем предыдущий. На последнем Елена должна была пройти полное биометрическое сканирование, включая анализ ДНК и нейронную активность. Военные явно не рисковали.

Наконец, она вошла в просторный конференц-зал, оформленный в минималистичном стиле. За овальным столом сидели её будущие коллеги, каждый погруженный в свои мысли или данные на персональных планшетах.

Михаил Левин поднял глаза и улыбнулся ей. Его обычно аккуратная прическа была растрепана, под глазами залегли темные круги. Похоже, он тоже не спал прошлой ночью.

– Доброе утро, доктор Каменева. Кошмары?

Елена кивнула, опускаясь на свободное место рядом с ним.

– Более интенсивные, чем обычно. Вы тоже?

– Да. Я видел дальше, чем раньше. После коллапса Юпитера. – Он понизил голос. – Это было… апокалиптично.

– Разрушение на квантовом уровне, – тихо добавила она. – Как будто сама структура реальности схлопывается.

Михаил внимательно посмотрел на неё.

– Именно. Вы видели то же самое.

Это не было вопросом. Елена почувствовала странную связь с астрофизиком, словно они разделяли нечто более глубокое, чем просто похожие видения. Будто их сознания были настроены на одну частоту.

Соня Кларк, сидевшая напротив них, оторвалась от своего планшета.

– Все видели то же самое, – сказала она. – Я провела неформальный опрос. Детали различаются, но суть одинакова – квантовая декогеренция, распространяющаяся от Юпитера через всю Солнечную систему.

Алекс Чен, массируя виски от очередной мигрени, кивнул:

– Я попытался смоделировать процесс, основываясь на своих видениях. Похоже на то, что теоретики называют "фазовым пузырем" – локальным изменением фундаментальных констант, которое создает область с альтернативными законами физики. Если такой пузырь расширяется…

– То всё, что контактирует с ним, перестраивается в соответствии с новыми законами, – закончил за него Михаил. – Или разрушается, если перестройка невозможна.

– Что могло бы вызвать такое явление? – спросила Елена.

Алекс пожал плечами.

– Теоретически? Сверхмощный квантовый эксперимент, столкновение с другим измерением, деятельность сверхразвитой цивилизации, играющей с фундаментальными константами… Практически невозможно сказать наверняка.

– Если только источник сигнала на Каллисто не даст нам ответы, – заметил Ян Ковальски, до этого молчавший. Врач выглядел уставшим, но собранным. – Вопрос в том, хотим ли мы их знать.

Разговор прервался, когда двери открылись, и в зал вошел Нейман в сопровождении трех высокопоставленных военных и пожилой женщины в строгом костюме.

– Дамы и господа, – начал Нейман, – позвольте представить вам генерала Волкова, командующего космическими силами Евразийского Союза; адмирала Чжао, представителя Тихоокеанского Содружества; бригадного генерала Рамиреса из Панамериканской Федерации; и доктора Эльзу Мюллер, специального представителя Глобального Совета.

Военные кивнули с официальной сдержанностью. Доктор Мюллер, напротив, внимательно изучала каждого члена команды с нескрываемым интересом.

– Прежде чем мы перейдем к финальному брифингу, – продолжил Нейман, – доктор Мюллер хотела бы задать вам несколько вопросов. Это стандартная процедура для миссий с высоким уровнем секретности.

Мюллер шагнула вперед. У неё были пронзительные голубые глаза и абсолютно белые волосы, собранные в тугой пучок.

– Благодарю, господин Нейман. – Её голос был неожиданно мелодичным для такой суровой внешности. – Господа ученые, ваша миссия имеет беспрецедентное значение для будущего человечества. Глобальный Совет принял решение о её запуске, основываясь на данных, полученных от сети "Аргус" – объединенной системы наблюдения за дальним космосом.

Она активировала голограмму в центре стола. На ней возникло изображение участка космоса в районе Юпитера, с подсвеченной точкой на Каллисто.

– Три месяца назад наши телескопы зафиксировали аномальную активность на поверхности этого спутника. Сначала мы приняли это за естественный геологический процесс. Однако последующий анализ показал, что активность имеет искусственное происхождение.

Мюллер увеличила изображение, фокусируясь на небольшой области ледяной поверхности Каллисто. При максимальном увеличении стало видно нечто похожее на геометрически правильную структуру, частично выступающую из-под льда.

– Это не естественное образование, – констатировала она. – Наши лучшие аналитики утверждают, что вероятность естественного происхождения такой структуры стремится к нулю.

– Инопланетная технология, – прошептал Михаил.

– Мы предпочитаем термин "неземной артефакт", – поправила Мюллер. – Но суть верна. И этот артефакт активен. Он излучает сигнал, который каким-то образом взаимодействует с человеческим мозгом, вызывая феномен, который вы испытываете как предвидение.

– Почему именно мы? – спросила Соня. – Почему сигнал влияет только на определенных людей?

– Отличный вопрос, доктор Кларк. – Мюллер кивнула с одобрением. – Предварительный анализ показывает, что восприимчивость к сигналу связана с редкой генетической вариацией, присутствующей примерно у 0,01% населения Земли. Эта вариация влияет на структуру определенных белков в нейронах гиппокампа и префронтальной коры.

– Это объясняет избирательность, но не механизм, – заметила Елена. – Как сигнал физически воздействует на мозг? Это излучение? Квантовый эффект? Что-то еще?

– Наши ученые склоняются к гипотезе о квантовой запутанности, – ответил Нейман вместо Мюллер. – Сигнал каким-то образом создает запутанность между определенными квантовыми состояниями в мозге восприимчивых людей и будущими событиями. Но это лишь теория.

Мюллер вернулась к своим вопросам:

– Что вы можете сказать о своих видениях? Насколько они детализированы? Насколько согласуются между собой?