Эдуард Сероусов – Протокол Забвения (страница 16)

– Вы сказали, что не понимаете, почему мы боимся потери себя. Что ограничение – не ценность. Но вы сами – ограничены. Вы конечны. Вы боитесь энтропии оригинальности. Вы собираете сознания, чтобы не исчерпаться. Чем это отличается от нашего страха смерти?

Очень долгая пауза. Самая долгая за весь разговор.

Потом:

Вы задали вопрос, на который у нас нет ответа.

– Вы не знаете?

Мы не думали об этом в таких терминах. Вы… – пауза, и что-то в качестве тишины изменилось, что-то похожее на удивление, – …вы показали нам новый угол. Это… – ещё одна пауза, – …это – то, зачем мы вас собираем. Новые углы. Новые вопросы. Спасибо.

– Спасибо?

Да. Слово, которое мы редко используем. Но – применимо.

Марина стояла в дверях, глядя в темноту лаборатории.

Тихие – существа, которым миллиарды лет, которые собрали триллионы сознаний, которые считали себя океаном, а людей – каплями – только что сказали ей «спасибо».

За вопрос.

За то, что показала им угол, которого они не видели.

Может быть, подумала она, мы нужны им больше, чем они думают. Может быть, капли – не просто материал для океана. Может быть, капли – зеркало, в котором океан видит себя.

Она вышла из лаборатории.

Коридор был пуст. Рассвет пробивался сквозь окна в конце прохода, окрашивая стены в розовое и золотое.

Марина шла к выходу и думала о том, что узнала.

Слияние – не смерть. Или – другой вид смерти. Или – что-то третье.

Воспоминания сохраняются. Существо с шестью конечностями, пережившее первый дождь – его радость всё ещё существует.

847 293 сознания не растворились. Остались островами. Потому что уходили с вопросом.

Тихие не знают всего. У них есть слепые пятна. Они могут ошибаться.

И они сказали ей «спасибо».

Она вышла на улицу. Утренний воздух был холодным и свежим, с запахом моря и цветущего жасмина. Корабль висел над городом, как всегда, но теперь она смотрела на него иначе.

Не с ужасом. Не с принятием.

С вопросом.

Что там?

Вопрос, который она носила в себе всю жизнь. Вопрос, который привёл её в медицину, в хирургию, в нейрохирургию. Вопрос, который теперь – возможно – мог стать её защитой.

Если уйти с вопросом – можно остаться собой. Островом в океане. Не раствориться.

Или, подумала она, можно раствориться. Стать частью чего-то большего. Узнать то, что невозможно узнать снаружи.

Она не знала, какой путь выберет.

Но она знала одно.

Я хочу знать.

Эти слова – невысказанные, невыпущенные – горели внутри неё, как уголь.

Я хочу знать, что там. По ту сторону. За границей.

И теперь, после разговора с Голосом, это желание стало не слабее.

Сильнее.

Намного сильнее.

Она вернулась домой к семи утра.

Даниэль всё ещё спал – или снова спал, она не знала. Его лицо во сне выглядело измученным, между бровей – глубокая складка.

Марина постояла над ним минуту, глядя на человека, которого любила двадцать лет.

Он хотел её спасти. Хотел защитить. Хотел сохранить её такой, какой она была.

Но она уже не была такой.

Разговор с Голосом изменил её. Видение – зелёное небо, три солнца, существо с шестью конечностями – оставило след. Незначительный, но измеримый, как сказал Голос.

Она была уже не совсем человеком.

Или – более человеком, чем когда-либо.

Она не знала.

Марина легла рядом с Даниэлем, не раздеваясь. Закрыла глаза.

Сон пришёл быстро – глубокий, без сновидений.

Или со сновидениями, которые она не запомнила.

До сбора оставалось шестьдесят часов.

Глава 4: Сорняки

Лиссабон, 58 часов до сбора

Сообщение пришло в три часа ночи.

Даниэль не спал – сидел за ноутбуком, просматривая форумы в поисках информации. Любой информации. Его глаза горели от усталости, но закрыть их он не мог. Каждый раз, когда веки опускались, он видел лицо Марины – спокойное, решительное, уже наполовину принадлежащее чему-то другому.

Она вернулась утром, после своей ночной вылазки, и легла спать рядом с ним, не объяснив, где была. Он не спрашивал. Боялся ответа.

Сообщение было анонимным, с одноразового аккаунта:

«Вы искали тех, кто помнит. Мы помним. Церковь Святого Роха, Байрру-Алту. Полночь. Придите один. Или не приходите вовсе».

Даниэль перечитал текст трижды.

Он искал – это правда. Последние двенадцать часов он провёл, копаясь в глубинах интернета, на форумах, которые обычные поисковики не индексировали. Искал тех, кто знал больше. Тех, кто мог объяснить, что происходит. Тех, кто, возможно, уже сталкивался с подобным.

Последний пункт казался безумием. Но безумие стало новой нормой.

Он посмотрел на Марину. Она спала – или притворялась, что спит. Её дыхание было ровным, лицо расслабленным. Но между бровей залегла тень, которой раньше не было.

Она что-то знает, подумал он. Что-то, чего не говорит мне.

Это было несправедливо. Он тоже не говорил ей всего. Не говорил о том, как отчаянно искал способ её спасти. Не говорил о формулах, которые набрасывал на салфетках, о протоколах ТМС, которые мог бы адаптировать.

Они любили друг друга. И лгали друг другу. Может быть, это было одно и то же.

Даниэль закрыл ноутбук, оделся и вышел в ночь.

Лиссабон в три часа ночи был городом призраков.