Эдуард Сероусов – Протокол Забвения (страница 10)

– Я всю жизнь рисковала, чтобы узнать. Каждая операция – риск. Каждый разрез – шаг в неизвестность. Разница только в масштабе.

Даниэль молчал. Его рука в её руке была неподвижной, напряжённой.

– Я не прошу тебя принять это сейчас, – сказала Марина мягче. – Я знаю, что тебе нужно время. Но пожалуйста – не пытайся спасти меня от меня самой.

День клонился к вечеру.

Они обедали – или пытались обедать – остатками еды из холодильника. Магазины, по слухам, работали, но очереди были километровыми, и никто не хотел выходить надолго. Корабль всё ещё висел в небе, и каждый взгляд на него напоминал: мир изменился.

Даниэль снова сидел за ноутбуком. Читал, искал, анализировал. Марина не спрашивала, что именно – знала, что он всё равно расскажет, когда будет готов.

Она думала о другом.

О том, что чувствовала во время сканирования.

Три секунды. Застывший мир. Прикосновение чего-то огромного, непостижимого.

Но не только это.

Был ещё момент – короткий, почти неуловимый – когда она почувствовала… ответ? Не слова, не образы. Скорее – направление. Как будто кто-то указал: вот туда.

Туда – это куда?

Она не знала. Но знала, что хочет узнать.

Вечером пришли первые официальные сообщения.

Не от правительств – те всё ещё повторяли пустые формулы о спокойствии и контроле. Сообщения пришли изнутри – от людей, которые, как Марина, чувствовали себя «выбранными».

Форумы взорвались. Социальные сети – тоже. Люди делились опытом, сравнивали ощущения, пытались понять.

И постепенно – картина прояснялась.

«Я чувствую, что они хотят нас через трое суток. Не знаю, откуда это знание – но оно точное».

«72 часа. У меня то же самое. Как будто таймер в голове».

«Сбор будет через три дня. Это не интерпретация – это факт. Я знаю это так же, как знаю своё имя».

Марина читала и чувствовала, как пазл складывается.

72 часа. Трое суток. Обратный отсчёт.

Она посмотрела на часы. Прошло около тридцати часов с момента сканирования. Значит – ещё примерно сорок два часа. Меньше двух суток.

– Даниэль.

Он поднял голову.

– Я знаю, – сказал он. – Я тоже это читал.

– Семьдесят два часа.

– Да.

Он встал, подошёл к ней. Его лицо было серым от усталости, глаза – красными. Но в них горело что-то, чего она не видела раньше.

– У меня есть идея, – сказал он. – Возможно – способ защиты.

– Даниэль…

– Нет, послушай. – Он взял её за плечи. – Я не прошу тебя соглашаться сейчас. Но позволь мне хотя бы попробовать. Позволь мне сделать что-то – вместо того чтобы просто ждать.

Она смотрела на него – на этого человека, которого любила двадцать лет, который знал её лучше, чем кто-либо, и всё равно не понимал.

Или понимал – но не мог принять.

– Что за идея? – спросила она.

– ТМС. Транскраниальная магнитная стимуляция. Если правильно настроить параметры, можно временно подавить активность зон мозга, отвечающих за метакогницию. Снизить Φ ниже порога. Сделать тебя невидимой для сканирования.

– Временно.

– Да. На время сбора. Потом – можно будет восстановить.

– Ты уверен, что можно восстановить?

Пауза. Слишком долгая.

– Теоретически – да.

– Теоретически.

– Марина, я знаю, что это не идеально. Но это лучше, чем ничего. Лучше, чем просто позволить им забрать тебя.

Она молчала. Смотрела на него. На человека, который был готов сделать что угодно – даже изменить её сознание – чтобы не потерять.

Любовь или контроль? Где граница?

– Я подумаю, – сказала она наконец.

Это была ложь. Она уже знала ответ.

Но ему нужно было время. И ей – тоже.

Ночь. Вторая ночь нового мира.

Даниэль заснул за ноутбуком, голова на скрещенных руках, экран светился статьями о нейромодуляции.

Марина не спала. Стояла у окна, глядя на корабль.

Он казался почти красивым в лунном свете – если можно было назвать красивым объект, нарушающий все законы восприятия. Его грани преломляли свет странными способами, создавая узоры, похожие на северное сияние.

Что там?

Вопрос возвращался снова и снова.

Что они делают с собранными сознаниями? Куда их забирают? Что происходит потом?

Она не знала ответов. Никто не знал. Тихие – ироничное название для тех, кто не сказал ни слова – молчали.

Но молчание не означало пустоту.

Марина вспомнила то короткое ощущение во время сканирования. Направление. Указание. Вот туда.

Может быть, ответы были там.

Может быть, единственный способ узнать – пойти и посмотреть.

Она думала о смерти.

Не в первый раз – хирург не может не думать о смерти, она слишком часто рядом. Но по-другому.

Что такое смерть? Прекращение биологических процессов. Остановка сердца, мозга, дыхания. Тело становится объектом, материей без субъекта.

А что такое сбор?

Она не знала. Но чувствовала – это что-то другое. Не прекращение, а… переход? Трансформация? Слияние?