Эдуард Сероусов – Последняя суперпозиция (страница 8)

— Столетиях, — повторил Рустам.

— Да.

— Это значит, что наше поколение...

— Да.

Пауза.

— И вы думаете, — сказал военный, — что эти... существа — примут такое решение? Остановятся из-за одного зерна?

— Не знаю. Но это единственная альтернатива, которая не означает нашего немедленного исчезновения. — Наоми смотрела на него ровно. — Есть контрпредложения?

Молчание. Долгое. Потом Орлова сказала тихо:

— Добраться до «Всевидящего» — это пройти через зону. Там нет нормальных технологий.

— Знаю.

— У нас один корабль, способный дойти до Юпитера?

— Не у нас. На Марсе есть флот. — Наоми уже думала об этом. — Нужна связь с командованием. Нужен корабль и сопровождение. И нужно объяснить это достаточно убедительно, чтобы кто-то дал нам ресурсы.

— А если не дадут?

Наоми не ответила на этот вопрос. Потому что ответа у неё не было — только следующий шаг, а не все шаги сразу.

Связь с Марсом заняла ещё четыре часа.

Радиосигнал от Каллисто до Марса шёл тридцать одну минуту — в тот момент, с учётом расположения планет. Значит, любой диалог был обменом монологами с часовой задержкой между репликами. Наоми записала своё сообщение, передала, ждала. Потом записала ответ на ответ.

Пока она ждала, в техническом блоке появились двое астрономов с маленькими телескопами — аналоговыми, оптическими, из запасов горнодобывающей базы. Они устанавливали их через шлюз, выводя объективы наружу, в вакуум, и смотрели на периферию Солнечной системы. Наоми наблюдала краем глаза, продолжая работать с расчётами.

На второй час наблюдений один из них позвал её.

— Танака-сан. Вот, смотрите.

Она посмотрела в окуляр. Небо Каллисто было незагрязнённым — никакой атмосферы, никакого рассеяния, только пространство. Юпитер занимал значительную часть неба — огромный, полосатый, слишком близкий, как всегда. Но астроном навёл телескоп не на Юпитер.

Дальняя периферия. Пояс Койпера, примерно в направлении 220 градусов по эклиптике. Там было что-то. Что-то, чего не должно было быть: слабая размытая засветка, неравномерная, перемещающаяся — медленно, почти неуловимо, но перемещающаяся.

— Отражение? — спросила она. — Или собственное излучение?

— Спектр не снять с этим оборудованием. Но яркость нарастает. Смотрю уже сорок минут — однозначно нарастает.

Наоми смотрела ещё минуту. Потом отошла от телескопа и вернулась к планшету.

Они уже здесь. Не в Солнечной системе — на её границе. Но движутся. И их достаточно, чтобы видеть собирательное излучение невооружённым глазом с дистанции в сотни астрономических единиц.

Она написала новый блок расчётов. Пересмотрела дедлайн.

Двести сорок три дня — это если они входят в систему равномерно, с периферии. Но периметр карантина — неравномерный. Плотность зондов у Юпитера будет выше, чем у Марса, потому что источник заражения — здесь. Значит, зонды у Юпитера появятся раньше. Значит, окно для пролёта к «Всевидящему» — не двести сорок три дня. Значительно меньше.

Она пересчитала. Пересчитала ещё раз.

Шесть недель. Может быть, восемь. Потом карантинный периметр у Юпитера станет достаточно плотным, чтобы прорыв к «Всевидящему» стал самоубийством даже в теории.

— Мидзусима, — сказала она астроному.

— Да?

— Продолжай наблюдения. Фиксируй угловую скорость каждые двадцать минут. Мне нужны данные для уточнения модели.

— Принято.

Она вернулась к ожиданию ответа с Марса.

Ответ пришёл через тридцать семь минут.

Его записал не тот чиновник, которому она адресовала, — тот, видимо, перенаправил выше. Это был голос, которого она не знала: мужской, ровный, с произношением, которое Наоми определила как南方华语 — южный вариант стандартного мандаринского. Говорил на английском флота, без акцента, как говорят люди, для которых этот язык третий или четвёртый.

— Доктор Танака. Ваше сообщение получено и передано в штаб Объединённого командования. Ваши расчёты переданы для независимой верификации. Подтверждаем: сигнал на частоте 1420 мегагерц зафиксирован несколькими станциями, ваша интерпретация совпадает с выводами двух других аналитиков, работавших независимо. Относительно вашего плана: решение требует консультаций на высшем уровне, которые займут несколько дней. Вы и ваша группа будете эвакуированы с Каллисто в течение сорока восьми часов. Дальнейшие инструкции — по прибытии на Марс. Подписано: адмирал Лин Чжао, Объединённый флот внешних планет.

Наоми слушала это дважды. Потом сидела в тишине технического блока и думала.

Несколько дней. Они хотят несколько дней на консультации.

Окно на пролёт к Юпитеру — шесть недель, может восемь. Несколько дней консультаций — это уже потеря. Каждый день потерь сужает коридор возможностей. Она знала математику. Знала, что люди, принимающие решения, обычно не знают математику с той же интуитивной непосредственностью, потому что это не их инструмент. Они умеют решать другие задачи.

Ещё она думала об имени.

Адмирал Лин Чжао. Командующий флотом внешних планет. Она читала о нём — не потому что интересовалась военными, а потому что он несколько раз появлялся в научных контекстах: несколько лет назад был скандал с использованием военного флота для защиты частных добывающих корпораций в Поясе, и его имя фигурировало. Доктор философии по теории игр, Принстон. Стратег.

Стратег, у которого в руках треть флота и который уже видел её расчёты.

— Котова, — сказала она. Потом остановилась: Котова была на «Стойком», не здесь. Лагерная связистка звалась Мария, Наоми наконец запомнила. — Мария. Запишите ответ для передачи на Марс.

— Готова.

Наоми продиктовала медленно — она плохо диктовала, привыкла писать:

— Адмиралу Чжао. Подтверждаю получение. По вопросу сроков: окно для пролёта к «Всевидящему» без карантинного блокирования составляет от шести до восьми недель с настоящего момента. После этого срока прорыв потребует сил, несовместимых с имеющимися ресурсами. Прошу ускорить принятие решения. Каждые двадцать четыре часа промедления уменьшают вероятность успеха на расчётные четыре-шесть процентов. Танака.

— Передала, — сказала Мария. — Ответ — через час минимум.

— Знаю. — Наоми встала и пошла к выходу из технического блока. — Разбуди меня, когда придёт.

Она нашла свободный угол в жилой секции, сложила куртку под голову и закрыла глаза. Не потому что хотела спать — не хотела. Потому что мозг работал лучше после горизонтального положения, и сейчас ей нужно было, чтобы он работал хорошо.

Она думала: флот у Юпитера. Восемь недель.

Думала: адмирал с докторатом по теории игр.

Думала: стратег, который смотрит на детерминированный мир, видит там абсолютное знание и думает — это оружие.

思った。Chikusho.

Ответ пришёл через пятьдесят три минуты, а не через час.

Мария разбудила её, и она обнаружила, что всё-таки заснула — на двадцать минут, не больше, но голова действительно стала чище. Она вернулась в технический блок, взяла планшет.

На этот раз Чжао записал сам.

Голос был другим, чем она ожидала. Не резкий — тихий. Каждое слово отдельное, ровное, с очень небольшой паузой между предложениями, как у человека, который давно привык к тому, что его слушают.

— Доктор Танака. Я ознакомился с вашими расчётами лично. Они верны. Это не то, что я надеялся услышать, но это то, что есть. Относительно вашего плана — я хочу убедиться, что понимаю его правильно. Вы предлагаете мне направить корабль — один корабль с сопровождением — в зону нарастающего технологического регресса, пробить карантинный периметр цивилизации, которая старше нашей планеты, и полагаться на то, что вы, единственный человек в Солнечной системе, который знает архитектуру «Всевидящего», успеете произвести ручную калибровку в зоне, где не будет работать ничего сложнее радиоприёмника. И что после этого те, кто прислал ультиматум, поймут, что мы решаем проблему, и остановятся. Это — ваш план.

Пауза. Долгая.

— Я предлагаю альтернативу. Вы правы в одном: поле декогеренции сделало мир предсказуемым. В предсказуемом мире тот, кто умеет считать быстрее, выигрывает. Мои аналитики работают над системой предсказания действий карантинного флота — если мы можем видеть их на три-четыре часа вперёд, мы можем маневрировать флотом так, чтобы создать асимметричную угрозу. Нам не нужно их побеждать. Нам нужно создать ситуацию, в которой стерилизация обойдётся им дороже, чем оставить нас в покое. — Ещё пауза. — Это не отказ от вашего плана. Это параллельная стратегия. Но для её реализации нужно, чтобы вы прилетели на Марс и поговорили со мной лично. У нас много общего, доктор Танака. Думаю, вы согласитесь.

Запись закончилась.

Наоми сидела с планшетом и думала о том, что он только что сказал. Думала быстро, потому что быстро — это как она умеет, и потому что медленно сейчас было вредно.

Параллельная стратегия. Красиво звучит. Детерминизм как оружие — логика, внутри которой всё складывается, если принять посылку. Проблема посылки: детерминизм работает в обе стороны. Если ты можешь предсказывать их — они могут предсказывать тебя. И у них времени больше, вычислительных мощностей больше, данных больше. Чжао думает в категориях теории игр, где оба игрока рациональны и ищут оптимальное решение. Но те, с кем он хочет играть, не являются игроками в этом смысле.

Она хотела сказать это в следующем сообщении. Потом остановилась.