Эдуард Сероусов – Последний сигнал (страница 8)

Потом – сужение открылось.

Она выплыла в камеру.

Камера – слово неточное, но другого не было: пространство примерно четыре метра в диаметре, форма приблизительно сферическая. Стены – тот же войлочный материал, то же тепло. Свечение здесь было ярче, чем в коридорах – не точечным источником, а равномерным, исходящим из самого материала стен. И в центре камеры – не прикреплённый ни к чему, просто плавающий в пространстве – объект.

Размером с кулак. Матово-чёрный, как обсидиан, абсолютно непрозрачный. Никакого источника света изнутри. Никакого видимого источника крепления к чему бы то ни было. Просто висел. Медленно вращался – так медленно, что это можно было принять за иллюзию.

Кристалл.

Она смотрела на него примерно секунду. Потом он засветился.

Не ярко. Не внезапно. Равномерное внутреннее свечение того же цвета, что стены – старая слоновая кость – нарастало постепенно, как будто реагировало на её присутствие. Или на её конкретное присутствие. Она не знала разницы. В данный момент это был один и тот же факт.

– Тамура. Время.

– Два минуты четырнадцать секунд.

Она медленно вытянула руку и двинулась к кристаллу. Два метра расстояния в невесомости – это требовало точного расчёта движения, чтобы не промахнуться и не опрокинуть себя. Она оттолкнулась от края входного отверстия ногой, выровняла вектор рукой от стены. Поплыла к центру.

Метр. Полметра.

Кристалл погас.

Раньше, чем она его коснулась. Не постепенно – мгновенно, как будто выключатель. Чёрный, матовый, абсолютно непрозрачный. Тот же, что был до того, как она вошла.

Она остановила движение, уцепившись за стену сзади – не было ничего другого, за что держаться, кроме поверхности камеры. Смотрела на кристалл.

– Два минуты ровно, – сказал Тамура.

Она двинулась снова. Тридцать сантиметров. Двадцать. Десять – и кристалл снова засветился. Ровно, постепенно, как в первый раз. Она остановила движение. Свечение продолжилось. Она снова двинулась к нему.

Пять сантиметров от её перчатки до его поверхности.

– Одна минута сорок секунд, – сказал Тамура. В его голосе не было ничего, кроме информации.

Она тянулась к нему – и он был тёплым, она чувствовала это через перчатку раньше, чем коснулась: тепло излучалось с расстояния, как от маленькой лампочки. Не агрессивное. Не опасное. Просто тепло.

И пока её рука двигалась к нему, пока расстояние сокращалось до сантиметра, до половины – кристалл погас.

Снова.

Мгновенно. До прикосновения.

Она замерла с вытянутой рукой в пяти миллиметрах от поверхности объекта, который четыре миллиона лет летел через межзвёздное пространство и добрался до Солнечной системы и четырнадцать минут назад ждал именно в этой точке, и теперь не давал к себе прикоснуться.

Или – ждал.

Она убрала руку на десять сантиметров. Кристалл засветился.

Она снова потянулась. Он погас.

– Командир, – сказал Тамура. – Одна минута двадцать.

– Слышу.

Она убрала руку. Кристалл светился ровно – никаких изменений, никакой реакции на её неподвижность. Она смотрела на него и думала: не на касание реагирует. На движение к нему. Она подходит – он гасит. Она стоит неподвижно – светит. Это было либо случайностью, либо…

Нет. Не сейчас.

– Тамура. Провод полностью?

– Метр запаса.

– Когда скажу – вытягиваешь всех назад. Начинаете движение наружу.

Молчание секунды.

– А вы?

– Я выйду. Сначала вы.

– Командир.

– Это не обсуждается. – Она смотрела на кристалл. – Начинайте движение сейчас. У вас девяносто секунд до коридора. Потом ещё пять минут до выхода. Вы успеваете.

– Вы успеваете?

– Да, – сказала она.

Это была правда в той мере, в которой она могла её определить. У неё было около минуты после их выхода до конца окна. Ей нужно было понять одно: как войти в контакт с объектом, который гаснет при её приближении.

За её спиной – движение: Тамура начал тянуть провод, аккуратно, в нужном ритме, Сато и Петерсен вслед за ним. Она чувствовала это через вибрацию стен – три тела, движущихся к выходу.

Она смотрела на кристалл.

Не касание реагировало. Движение – приближение с намерением. Она пробовала три раза: каждый раз гасил раньше прикосновения. Это было поведением, не случайностью. Система реагировала на что-то в её действии – и реагировала до физического контакта.

Ладонь. Не вытянутая, не в движении. Просто открытая, повернённая вверх. Она подняла руку перед собой ладонью вверх и не двигала её.

Кристалл светился.

Она медленно – очень медленно, по нескольку миллиметров в минуту – двинула руку к нему. Не тянулась. Просто переместила. Он продолжал светиться. Она остановилась. Переждала пять секунд. Переместила ещё.

– Сорок секунд, – сказал Тамура. Его голос был дальше – катушка разматывалась.

Три сантиметра между ладонью и поверхностью кристалла. Два.

Кристалл светился.

Один.

Она остановила руку.

Кристалл погас.

Она выдохнула.

– Командир. Двадцать пять секунд.

Она смотрела на чёрный матовый объект в центре камеры, плавающий в нескольких миллиметрах от её ладони. Четыре миллиона лет. Из другой звёздной системы. Цивилизация, которая построила это, уже не существовала – она не знала этого в этот момент, она узнает потом, – но что-то внутри этого объекта реагировало на неё. Не на прикосновение. На приближение. На намерение.

Или на страх перед ним.

Она опустила руку. Совсем. Убрала её назад. Повернулась – чтобы взять вектор к выходу, чтобы начать движение.

И в тот момент, когда она отвернулась – почувствовала тепло на спине.

Не через скафандр. Через скафандр – двадцать восемь градусов, ровно. Это было другое. Это было то, что не фиксировал ни один датчик: ощущение, что что-то смотрит.

– Командир. Десять.

Она оттолкнулась от стены и пошла к выходу.

– Иду.

Позади неё – она не оборачивалась – кристалл светился. Она знала это. Не потому что видела. Просто знала.

В коридоре она поймала провод-маяк и шла по нему к выходу – руки по поверхности стен, тепло, войлок, поворот, ещё поворот. Тамура считал время где-то снаружи.