Эдуард Сероусов – Последний сигнал (страница 4)

– Тамура.

– Кинематика готова.

Она кивнула в сторону второго кресла. Он подплыл, зафиксировался, развернул планшет горизонтально между ними. Экран показывал Солнечную систему с точки примерно из плоскости эклиптики – не картографически точную, а рабочую модель с акцентом на нужный сектор: шесть а.е. от Солнца, регион между орбитами Марса и Юпитера.

Три точки: синяя – «Дальний Предел», красная – «Колумбия-Икс», жёлтая – «Тяньлун». Четвёртая точка – белая, пульсирующая – была объектом TYC-2047-3318, который за прошедшие семь месяцев официально получил статус «подлежащего идентификации» и неофициально – во всех переговорных документах, в закулисных технических обсуждениях и в ночных разговорах, которые Ватанабэ не слышала, но о которых могла догадаться – имя «Зонд». Потому что это был зонд. Искусственный объект, двигающийся по скорректированной траектории к центру Солнечной системы. Семь месяцев ушло на то, чтобы академическое сообщество перестало это оспаривать публично. Три месяца ещё понадобилось, чтобы правительства перестали это оспаривать в официальных коммюнике. Сейчас это был факт в большинстве документов – кроме тех, где всё ещё использовалась формулировка «объект неустановленного происхождения».

– Расчёт окна рандеву, – сказал Тамура, не поднимая взгляда от модели. – Три сценария. Первый: текущие параметры движения, без изменений. «Тяньлун» прибывает первым с преимуществом двенадцать часов восемнадцать минут. Мы – вторые. «Колумбия-Икс» – третьи, отставание от нас четыре часа сорок одна минута.

Ватанабэ смотрела на модель. Три кривые сходились в одну точку – к белому пульсирующему кружку. Это выглядело как сходящиеся прицельные линии на схеме стрельбы.

– Второй сценарий?

– Если «Тяньлун» увеличит тягу до максимального технически возможного значения, рискуя экономией топлива при выходе на финальный курс. Их преимущество вырастает до девятнадцати часов сорока минут. Мы – вторые, с тем же отставанием.

– Третий.

– Если мы увеличиваем тягу на четыре процента от текущего значения. – Он провёл пальцем по синей кривой на экране, и она сдвинулась вперёд по временной шкале. – Расход дополнительного ΔV сокращает наш оперативный резерв на шесть процентов. Это критично, если потребуется менять орбиту при финальном сближении. Но расчёт даёт: мы приходим первыми с преимуществом девятнадцать часов три минуты. «Тяньлун» – вторые.

Девятнадцать часов.

– «Колумбия-Икс» рассчитывала то же самое?

– По характеру их манёвров последних двух недель – вероятно. Они незначительно скорректировали курс восемь дней назад. Коррекция согласуется с оптимизацией окна прибытия. Не уверен в размере.

Значит, все трое считали одно и то же. Все трое понимали, что первый задаёт правила. И все трое – или по меньшей мере двое из трёх – собирались оказаться первыми.

– Насколько точны границы окна? – спросила она.

– Плюс-минус сорок минут, – сказал Тамура. – Параметры движения зонда нестабильны. Он продолжает микрокорректировки.

– Характер.

– Небольшие изменения вектора. Нет устойчивого паттерна – пока. – Он помолчал. – Технически не исключено, что зонд корректирует курс автономно. В зависимости от чего-то, что мы не отслеживаем.

Ватанабэ не ответила. Это был первый раз за четыре месяца, когда Тамура произнёс вслух то, что все на борту, очевидно, думали, но молчали по профессиональной привычке: зонд вёл себя как объект с собственной навигационной системой. Это не было подтверждением. Это было наблюдение.

Она не добавляла к этому наблюдению слов. Слова сделали бы его чем-то большим, чем наблюдение. Она не была готова к этому большему – не потому что боялась, а потому что у неё не было инструментов для работы с тем, во что оно могло превратиться.

– Включи «Колумбию-Икс» на канал два, – сказала она.

Тамура свернул модель, коснулся ещё нескольких иконок. Открытый канал – не шифрованный, стандартный межмиссионный протокол, тот самый, о котором говорилось в преамбуле о международном сотрудничестве. Задержка передачи между их позициями составляла сейчас четыре минуты двадцать семь секунд в одну сторону. Разговор в реальном времени не работал – только переписка или голосовые сообщения с задержкой.

– Передаю, – сказал Тамура.

Ватанабэ включила микрофон. Говорила ровно, как всегда в таких случаях – не медленнее и не быстрее обычного темпа.

– «Колумбия-Икс», это командир «Дальнего Предела» Ватанабэ. Предлагаю согласовать взаимные данные по расчётному окну прибытия. Передаю наши данные файлом. Прошу подтверждения.

Файл ушёл через три секунды после сообщения. В нём были их расчёты – не все, только кинематические данные по окну, без сведений о запасе ΔV и оперативных решениях. Достаточно для того, чтобы обозначить намерение к кооперации. Недостаточно, чтобы другая сторона что-то из этого могла использовать.

Ответ пришёл через двенадцать минут – вдвое больше, чем требовала физика задержки. Это означало, что командир «Колумбии-Икс» думал шесть минут перед тем, как ответить. Голос был мужской, слегка хриплый – человек либо недавно проснулся, либо был в этом состоянии уже давно:

– «Дальний Предел», командир Маккенна. Данные получены. Наши расчёты совпадают в пределах допуска. – Пауза. – Окно одинаковое для всех. Думаю, вы это уже знаете.

Больше ничего. Никакого подтверждения совместных действий. Никакой договорённости о порядке прибытия. Никакого обмена данными по ΔV. Просто констатация очевидного: окно одинаковое.

Ватанабэ послала такое же сообщение «Тяньлун».

Ответ из Китая пришёл через восемь минут – задержка физики плюс почти ничего сверху. Это означало что-то другое: там уже знали, что они напишут, и ответ был готов заранее.

– «Дальний Предел», это командир Чжоу Линь. Данные получены. Наши расчёты отличаются от ваших на тридцать семь минут в пользу «Тяньлун». – Голос нейтральный, профессиональный. – Желаю успешного выполнения миссии.

Канал закрылся.

Первый межмиссионный радиообмен – если не считать обязательных протокольных уведомлений при старте – завершился. Ватанабэ смотрела на молчащий динамик примерно три секунды.

– Тридцать семь минут, – сказал Тамура. Это не было вопросом.

– Оптимистично с их стороны.

– Или они что-то знают, чего не знаем мы.

– Или они считают по другим алгоритмам. – Она подумала. – Скорее всего, они приняли решение по ΔV уже сейчас. Они обеднили резерв.

– Рискованно при финальном манёвре.

– Да.

Она отстегнула ремни кресла и медленно развернулась в невесомости – переместилась к правому экрану, который показывал телеметрию в реальном времени. Три точки на сводном трекере: синяя, красная, жёлтая. И белая, пульсирующая.

Белая стояла почти неподвижно в масштабе отображения – зонд двигался с несравнимо меньшей скоростью, чем три корабля, которые летели к нему. Шесть месяцев назад он вошёл во внутреннюю Солнечную систему, пересёк орбиту Нептуна в ноябре, орбиту Урана – в феврале. Он шёл медленно и точно, как будто знал, что его ждут. Его скорость на текущий момент составляла 11,4 км/с – стремительное замедление по сравнению с изначальными 26 км/с на входе в систему. Физически это всё ещё не имело объяснения. Семь месяцев, лучшие инструменты планеты, двадцать три опубликованных теоретических статьи – и ни одна из них не давала механизма. Просто тормозил. Просто двигался туда, куда хотел.

– Тамура, – сказала она. – Если мы придём первыми. Что мы делаем.

– Согласно инструкции – устанавливаем дистанционный контакт. Запускаем маяк UNSPAC. Начинаем картографирование поверхности.

– Что мы реально делаем.

Он помолчал. Это была короткая пауза – секунды три, – но она умела считать такие паузы. Тамура думал перед ответом почти никогда. Когда думал – это значило, что вопрос был не технический.

– Предполагаю: не ждём остальных, – сказал он наконец.

– Нет. – Она вернулась к своему креслу, зафиксировалась. – Согласно инструкции – ждём. Инструкция написана для ситуации, в которой все три команды работают как партнёры. Мы в ней не находимся.

– «Колумбия-Икс» будет в двадцати часах позади.

– «Тяньлун» – в тридцати семи минутах, если верить Чжоу. – Она добавила: – Или в тридцати семи минутах позади нас, или в тридцати семи минутах впереди. Одно из двух.

– Так что мы делаем, если придём первыми?

– Начинаем работать. – Она смотрела на белую точку на экране. – Вся последующая дискуссия – о данных, которые уже будут у нас.

Это было не по инструкции. Инструкция требовала консенсуса. Консенсус требовал участников с совместимыми целями. Совместимые цели требовали, чтобы у всех трёх кораблей были одинаковые инструкции. У них были разные инструкции. Это означало, что консенсус существовал только на бумаге, в преамбуле про международное сотрудничество. На практике – каждый командир сделает то, что должен сделать по своей инструкции. И Ватанабэ тоже.

– Петерсен знает о резерве ΔV?

– Нет.

– Скажи ему. Через двадцать минут – совещание по двигательной системе.

Тамура отстегнулся и двинулся к выходу из командирского поста. Остановился у люка.

– Командир. Если они придут раньше нас?

– «Колумбия-Икс» или «Тяньлун»?

– Любой.

Ватанабэ подождала секунду. Не для того чтобы подумать – ответ был готов. Для того чтобы убедиться, что он правильный.

– Тогда мы будем вторыми. – Она открыла следующий файл на экране. – Пока мы второй – всё ещё играем.