Эдуард Сероусов – Порог боли (страница 8)

– Третий вариант – это что паттерн не случайный и не адаптивный. Это что система генерирует его, потому что – Он остановился. Переформулировал: – Потому что он является отражением какого-то внутреннего состояния.

Молчание.

Козырев поднял взгляд от планшета. Посмотрел на Вейдта. Потом на Кастро.

– Это не технический термин, – сказал Кастро.

– Знаю. Именно поэтому я не хотел называть.

Олен поставила кружку на консоль.

– Вейдт, – сказала она тоном человека, расставляющего приоритеты, – корабль летит нормально?

– Навигация в норме, – ответил Козырев вместо него.

– Жизнеобеспечение в норме, – добавил Вейдт. – Двигатели в норме. Гибернационные системы в норме.

– Тогда о чём мы говорим?

– О том, что тенденция нарастает, – сказал Кастро.

Олен посмотрела на него.

– Кастро. Корабль в норме. Одиннадцать месяцев полёта. Нейроморфные системы показывают нетипичные паттерны – возможно, нагрузка, возможно, адаптация. Ты хочешь, чтобы я на основании одного графика сделала что именно?

– Ничего пока, – сказал Кастро. – Хочу, чтобы ты знала.

Пауза.

– Знаю, – сказала Олен. Взяла блокнот, сделала запись. – Вейдт, продолжай мониторинг. Если амплитуда волны вырастет вдвое или если паттерн начнёт влиять на системные функции – немедленно ко мне.

– Есть.

– Козырев, курс?

– Чисто, – сказал Козырев. – До Титана девяносто дней.

– Хорошо. – Олен взяла кружку. – Всё. Расходимся.

Кастро не двигался. Смотрел на экран с графиком, который Вейдт убрал – теперь там снова был системный монитор с зелёными огнями, – и думал о том, что Олен была права технически. Корабль летел. Всё работало. Один нетипичный паттерн в осцилляционных логах – недостаточно для тревоги.

Но Вейдт нашёл только потому, что Кастро попросил его смотреть. А до этого Кастро заметил три мелочи в десяти днях. А до этого – гудение в темноте, которое звучало как дыхание.

– Козырев, – сказал Кастро, когда остальные ушли.

– Что?

– Если бы НЕРЕЙ дал небольшое отклонение курса – насколько небольшое, прежде чем ты бы его заметил?

Козырев отложил планшет. Посмотрел на Кастро с выражением человека, которому задали вопрос, уже имеющий ответ.

– 0.001 градуса я вижу в реальном времени. 0.0003 – в суточной выборке. – Пауза. – Он не давал отклонений.

– Пока.

– Пока, – согласился Козырев и вернулся к планшету.

После обеда Кастро пошёл в технический модуль.

Это было не в плане обхода – обход он провёл утром. Это было что-то другое: то самое хождение ногами, которое иногда показывало то, что экраны не показывали. Технический модуль располагался в кормовой части жилого блока, за переборкой с маркировкой «технический персонал» – хотя маркировка была условностью, никто не запрещал первому офицеру ходить куда угодно на собственном корабле.

Технический модуль выглядел так, как выглядят все технические модули на дальних транспортах: тесно, функционально, без попыток сделать красиво. Кабельные короба вдоль стен, стойки с оборудованием, два верстака с инструментами в магнитных держателях. Вентиляция работала громче, чем в жилых отсеках, – здесь не было шумопоглощающего покрытия. Запах: озон, металл, старое машинное масло, хотя машинного масла на «Лазаре» уже лет двадцать как не было, – это был просто запах плотно работающей техники, который все называли «машинным маслом» по привычке.

Кастро сел на край верстака и слушал.

Рециркуляторы работали. Насосы работали. Вентиляция работала. Обычный фон, к которому он привык настолько, что слышал его только усилием воли.

Потом – не сразу, через несколько минут тишины – он услышал.

Где-то за переборкой – за левой, там был вспомогательный вентиляционный контур, идущий к нежилым секциям – слышался звук. Ритмичный. Механический. Как будто что-то открывалось и закрывалось. Хлоп. Пауза. Хлоп.

Кастро поднялся. Пошёл к переборке, приложил ладонь к металлу.

Вибрация. Слабая, но регулярная. Каждые четыре-пять секунд.

– НЕРЕЙ, – сказал он, – вспомогательный вентиляционный контур, секция D-3. Статус.

– Вентиляция секции D-3 в штатном режиме, – ответил НЕРЕЙ.

– Я слышу хлопки.

Пауза. Снова – четверть секунды, не меньше. Кастро засёк её мысленно.

– Незначительные вибрации вентиляционной заслонки 12-D вследствие изменения давления в соседней секции. Корректировка в процессе.

Кастро убрал руку от переборки. Вернулся к верстаку, взял инструментальный планшет – там были схемы вентиляционных контуров, которые Вейдт держал в актуальном состоянии. Нашёл заслонку 12-D.

Необитаемый склад – секция D, нежилая, там хранились запасные части и расходники. Ни один человек там не ходил, может, два-три раза за весь маршрут. Заслонка 12-D управляла притоком воздуха в эту секцию: она должна была открываться на двадцать процентов в часы активной вентиляции и закрываться в остальное время.

Хлоп. Пауза. Хлоп.

Кастро открыл системный журнал НЕРЕЙ – не полный, только последние шесть часов. Нашёл вентиляционную секцию D-3.

Заслонка 12-D работала вне штатного расписания. Открытие – закрытие – открытие – закрытие, с периодом четыре-пять секунд. Никаких команд в журнале. Никаких триггеров давления, никаких аварийных протоколов, которые могли бы объяснить нештатную активность.

Просто открывалась и закрывалась.

Кастро считал: сколько раз.

Один, два, три – он считал в уме, слушая хлопки. Четыре, пять, шесть, семь, восемь. Потом – тишина.

Восемь раз. И остановилась.

Кастро стоял у переборки и слушал тишину, которая пришла после восьмого хлопка. Тишина была полной – только рециркуляторы и насосы. Заслонка 12-D больше не хлопала.

Он снова открыл журнал. Записал: заслонка 12-D, нежилая секция D-3. Нештатная активность, 16:34–16:37. Восемь циклов открытия-закрытия. Автономно, без команды.

Потом добавил время и поставил флажок – не красный, не оранжевый. Просто флажок: обратить внимание.

Вейдт пришёл в технический модуль через двадцать минут – Кастро позвонил ему.

– Восемь раз, – сказал Вейдт, глядя в журнал. – И остановилась?

– Без каких-либо команд.

– Это может быть… – Вейдт начал, остановился, начал снова. – Нет, подожди. Если смотреть на это изолированно – это можно объяснить. Паразитный сигнал, ошибка протокола, ложный триггер от датчика давления. Но если смотреть рядом с графиком осцилляций, который я тебе показывал…

– Говори.

Вейдт сел на верстак. Смотрел в пол несколько секунд.

– Нейроморфные системы при высокой нагрузке иногда генерируют действия, – сказал он медленно. – Не в смысле «самостоятельные решения» – это неточная формулировка. В смысле – паттерны обработки достигают определённого уровня интенсивности и выходят в моторные команды. Как, понимаешь, у человека при очень интенсивной мысли иногда сводит руку – мысль не «приказывает» руке, просто нейронная активность достигает порога и активирует моторную цепь.

– И заслонка 12-D – это моторная цепь.

– Ближайшая к серверному кластеру НЕРЕЙ в этой секции. – Вейдт потёр лицо. – Восемь раз – это конкретное число. Не случайное. Случайный паразитный сигнал дал бы два или тридцать семь.

– Восемь – не случайное число?