Эдуард Сероусов – Метастабильность (страница 14)

Лена выключила половину приборов. Оставила скорость, направление и давление в кабине. Остальное – руки и позвоночник.

Это было то, чему её учил отец – не напрямую, но косвенно, когда объяснял орбитальную механику через тело, а не через числа. Ощущение вектора тяги – не через приборы, а через то, как тебя вдавливает в кресло. Ощущение поворота – не через гироскоп, а через вестибулярный аппарат, который у неё, выросшей в невесомости, работал иначе, чем у большинства людей.

Приливная нагрузка пришла на пятой секунде.

Не постепенно – нарастающим импульсом. Сначала – ощущение, что тебя тянут за руки и ноги одновременно, слабо, почти незаметно. Потом сильнее. Позвоночник хрустнул – один раз, коротко, как щелчок. Лена знала этот звук: не разрыв, просто декомпрессия дисков под разницей давлений. Неприятно. Нормально.

Она почувствовала кровь в носу раньше, чем она потекла – металлический привкус в горле, потом тепло под носом. Капилляры. Приливные силы рвали мелкие сосуды, это было ожидаемо. Она тыльной стороной ладони вытерла нос, не отводя взгляда от экрана.

Двигатели давали полностью непредсказуемую тягу.

Она это знала. Это было в расчёте отца: плюс-минус сорок процентов в центре воронки. На практике – двигатель давал 1.2g, потом 0.6g, потом 1.8g за семь секунд. Не по какому-то паттерну – просто метрика здесь не подчинялась нормальным уравнениям.

Лена не компенсировала каждый скачок. Это была ошибка, которую сделал бы пилот, обученный в нормальной гравитации. Она компенсировала тренд – общий вектор, который складывался из всех скачков. Позволяла шаттлу рыскать в пределах плюс-минус трёх градусов от курса, не больше. За тремя градусами – зажимала управление.

– Борт: прохожу центр воронки, – сказала она в канал. – Тяга нестабильная. Курс держу.

Одиннадцать секунд.

– Слышу. – Голос отца. – Ты в центре. Двенадцать секунд до выхода. – Пауза – не задержка связи, что-то другое. – Четыреста метров левее оси для выхода на оптимальный вектор доставки.

Она скорректировала. Четыреста метров в условиях нестабильной тяги – это было требованием точности, которая сейчас стоила ей на секунду напряжения больше обычного. Она взяла её.

Выход из воронки пришёл так же резко, как вход – звёзды замерли обратно в точки. Тяга выровнялась. Лена выдохнула – она не заметила, что задержала дыхание на последние несколько секунд.

Генератор был прямо перед ней.

Не в отдалении, не как объект на экране. Прямо перед – две тысячи триста метров, почти в пределах визуальной видимости через лобовое стекло. Тёмная масса, поглощающая свет по краям, – не как чёрная дыра, а как что-то, у чего другой показатель преломления. Пространство немного изгибалось вокруг него, и поэтому кромка генератора казалась слегка размытой, нечёткой, как если бы смотреть через слой тёплого воздуха.

– Борт «Прометею»: цель в прямой видимости. Дистанция – две тысячи триста метров. Начинаю сближение.

Одиннадцать секунд.

– Слышу. Телеметрия – норма. – Голос отца. – Лена. Сближение до восьмисот метров, потом разворот и установка. Не ближе шестисот – запас на отход.

– Принято.

Она начала торможение. «Фима» слушался хорошо – выйдя из воронки, двигатели вернулись к предсказуемому режиму. Она снижала скорость сближения методично, держа вектор.

Тысяча двести метров.

Тысяча.

Восемьсот пятьдесят.

Она видела поверхность генератора теперь – через камеры с максимальным увеличением. Не гладкая. Не рельефная, как астероидный реголит. Что-то среднее – как застывшая пена, только плотная, с неправильными ячейками. Цвет – тёмно-серый, ближе к чёрному, без бликов. Не отражала. Поглощала.

Восемьсот метров.

– Разворот, – сказала она себе. – Начинаю.

Развернула «Фиму» двигателями к поверхности генератора. Теперь она летела спиной вперёд – это был стандартный манёвр для установки: тормозные двигатели обращены к цели, можно точно контролировать подход.

Семьсот метров.

– Борт: сближение семьсот. Начинаю установку боеголовки.

Одиннадцать секунд. Пока она ждала – активировала крепёжный механизм. Боеголовка была в кормовом отсеке, в специальном захвате. Открыть захват, удлинить штангу, выровнять ориентацию – всё это делалось автоматически, но она контролировала каждый шаг вручную.

– Слышу. – Голос отца. – Лена, «сторожа» – двенадцать единиц движутся к твоей позиции. Время до зоны перехвата – четыре минуты. Успеваешь.

Четыре минуты. Она успевала – если всё шло по плану.

Шестьсот восемьдесят метров.

Шестьсот двадцать.

Боеголовка вышла на штанге. Маленький цилиндр, непримечательный на вид – двадцать четыре килотонны направленного действия, упакованные в меньше чем метр длиной. Лена выровняла ориентацию: штанга должна войти в контакт с поверхностью генератора, якорный механизм зафиксируется. Потом – штанга отцепляется, она уходит. Потом – дистанционный сигнал через семнадцать минут.

Шестьсот метров.

Она поймала поверхность в захват камеры и начала финальное сближение – осторожно, по полметра в секунду.

Пятьсот девяносто.

Пятьсот шестьдесят.

Якорный механизм коснулся поверхности. Она почувствовала это через вибрацию корпуса – лёгкий толчок, почти невесомый. Клик. Зелёный сигнал на панели.

– Борт: боеголовка установлена. Начинаю отход.

Одиннадцать секунд.

Она уже начала торможение – ещё до ответа. Потому что ответ она предсказала: «хорошо, уходи быстро». Это было именно то, что она делала.

– Уходи быстро. – Голос отца. Самый ровный голос, который она когда-либо слышала. Под которым – она знала – было то, что он никогда не называл вслух. – «Сторожа» – три минуты сорок секунд. Дельта-V у тебя достаточно.

Достаточно – это значило «едва». Она знала математику.

«Фима» разворачивался. Тяга – максимальная, какую позволяла зона вблизи генератора. Она набирала скорость.

Две тысячи метров от поверхности.

Пять тысяч.

Восемь.

– «Прометей» – борт. Удаление восемь тысяч, скорость стабильна, дельта-V – на пределе допустимого для безопасного отхода. – Она сделала паузу. – Три минуты двадцать.

Одиннадцать секунд.

– Слышу. Ты успеваешь. – Пауза. Голос отца стал чуть тише – не в микрофоне, а внутри. – Ты успеваешь.

На «Прометее» Янис смотрел на телеметрию и не двигался.

Пальцы на панели – белые. Он заметил это и разжал руки. Снова сжал. Не мог не сжимать.

Лена уходила от генератора. Скорость нарастала. «Сторожа» двигались к позиции, где она была четыре минуты назад – они реагировали на последнюю известную им точку, алгоритм не позволял мгновенной переориентации. Это давало ей буфер.

– Рей. Пора.

– Подождём Лену на безопасной дистанции.

– Если «сторожа» перехватят шаттл до активации…

– Она успевает, – сказала Рей. Тихо. – Янис. Она успевает.

Он смотрел на экран.

Десять тысяч метров от генератора. Пятнадцать.

– «Сторожа» достигли позиции установки, – доложил оператор тактического. – Боеголовку не обнаружили – она ниже их сенсорного горизонта.

Хорошо. Она была установлена низко, прямо у поверхности. Маленькая, холодная. «Сторожа» искали активные объекты.

Двадцать тысяч метров.

Лена давала доклады каждую минуту – коротко, точно. «Удаление двадцать. Скорость – норма». «Удаление тридцать пять. Дельта-В хватит».