Эдуард Сероусов – Метастабильность (страница 16)
Она написала его первым, потому что он был капитаном и потому что она видела, как он принял решение. Не видела физически – видела на тактическом экране: «Нагата» вышла вперёд, и это было решение Хонга, принятое за несколько секунд в условиях, когда каждая секунда была другим вариантом выбора. Он выбрал. Это было его право.
Это не делало легче записывать его имя.
Двадцать восемь лет. Из Александрии – не египетской, а орбитальной станции «Александрия» у Марса. Рей помнила её по инструктажу на Церере: маленькая, серьёзная, с привычкой задавать вопросы дважды. Не потому что не понимала с первого раза, а потому что хотела убедиться, что правильно поняла. Хорошая привычка.
Шесть имён. Рей написала их аккуратно, без спешки. Ручка на бумаге – это медленнее, чем набор на планшете, и это было нужно: медленнее значит внимательнее. Каждая буква была отдельным действием.
Потом она закрыла журнал, положила на тумбу и три секунды смотрела в переборку.
Три секунды – это было её правилом. Не больше и не меньше. Меньше – и ты не отдал долг. Больше – и ты начинаешь тонуть, а тонуть было нельзя, потому что флот ждал следующего приказа.
Три секунды.
Она встала, открыла дверь и вышла в коридор.
Медицинский отсек «Прометея» был рассчитан на восемь коек – достаточно для мирного времени, едва достаточно для того, что сейчас называлось войной. Асмара Тэсфайе занимала его целиком: четыре пилота штурмовых шаттлов, один оператор рельсотронов и двое из команды «Кларка», которых перевезли с их корабля, лежали на кроватях или сидели на краях. Асмара перемещалась между ними методично, как человек, у которого есть список и он его выполняет.
Рей остановилась в дверях.
– Адмирал. – Асмара не обернулась – узнала по шагам или по тому, как изменился воздух в дверях. – Одну минуту.
Она заканчивала что-то у крайней кровати – молодой пилот по имени Вэй Цзянь лежал с закрытыми глазами, и Асмара проверяла показания на браслете мониторинга. Посмотрела на цифры. Что-то записала на планшете. Положила ему руку на запястье – не для измерения пульса, просто так, на секунду.
Потом подошла к Рей.
– Сводка, – сказала Рей тихо.
– Семь человек с микроразрывами капилляров – носовые, глазные, в паре случаев слуховые. Приливные силы в воронке. – Асмара говорила ровно, но Рей видела, что она устала: не физически, а тем особым способом, которым устают люди, которым нельзя устать при пациентах. – Это пройдёт само за двое-трое суток. Двое – Вэй и Ортега – показывают неврологический паттерн, характерный для острого стрессового ответа с диссоциативным компонентом. Проще говоря…
– Говори просто.
– Панические атаки с деперсонализацией. У Вэя – прямо во время стыковки шаттла. Он справился, но еле. У Ортеги – после, когда уже был в безопасности. Это типично: тело держится, пока нужно держаться, потом разряжается.
– Сколько им нужно?
– Вэю – трое суток покоя минимум, потом постепенное возвращение к работе. Ортеге – неделя. – Асмара помолчала. – Рей. Это был их первый бой в искажённой метрике. Для многих здесь – первый бой вообще. То, что происходит с вестибулярным аппаратом и кортизолом, когда гравитация непредсказуема, – это не малодушие. Это физиология.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.