Эдуард Сероусов – Метастабильность (страница 15)
В семнадцать минут от установки Янис передал код активации.
Пауза. Пять секунд. Десять.
– Подтверждение получено, – сказал оператор вооружений. – Боеголовка активирована. Отсчёт – семь минут.
Семь минут. Лена в пятидесяти километрах. Зона поражения – двадцать. Она вне зоны.
Янис выдохнул. Медленно. Пальцы разжались.
– Рей. Лена вне зоны.
– Знаю.
– «Сторожа» в зоне поражения – около тридцати единиц. Им некуда уйти.
– Знаю, Янис.
Он закрыл рот. Стоял и смотрел на экран, где таймер считал семь минут. Шесть пятьдесят девять. Шесть пятьдесят восемь.
Рей к нему не подходила. Она стояла у тактического поста и смотрела туда же.
На тактическом экране – отметка «Нагаты» отсутствовала. Было пустое место там, где должна была быть точка.
Янис смотрел на это пустое место.
Шесть человек. Кима Хонг. Ещё пятеро, чьи имена он знал, потому что заставил себя выучить все имена на флоте. Имена были в памяти – сейчас, в этот момент, пока таймер шёл к нулю.
– Рей. – Он сказал это тихо. – Журнал потерь.
– После, – сказала она так же тихо.
– Да.
Три минуты.
Две.
Одна.
Вспышка пришла через камеры – автоматически затемнились до допустимого уровня. Белая. Абсолютная. Янис успел увидеть краем экрана, как «сторожа» вблизи генератора просто исчезли – не взорвались, не разрушились медленно. Просто исчезли, потому что рентгеновское излучение направленного заряда не оставляло времени на процесс разрушения.
Потом – тепловая волна, зафиксированная датчиками. Потом – постепенно, как проявляющаяся фотография – обломки. Крупные фрагменты, где был генератор. Мелкие – там, где были «сторожа».
Янис смотрел на это.
На тактическом экране – отметка «Генератор-7» не исчезла сразу. Она мигала секунд десять – система перепроверяла, – потом погасла. Просто исчезла. Пустое место.
– Подтверждение, – сказал оператор вооружений. Голос ровный. Профессиональный. – Генератор-7 уничтожен.
В рубке никто не сказал ничего несколько секунд.
Потом Рей:
– Хорошая работа. Флот – отход на безопасную дистанцию, режим дрейфа. Ждём Лену.
Лена сидела в кабине «Фимы» и смотрела на вспышку в ста двадцати тысячах километров позади.
Через камеры она выглядела меньше, чем казалась. Белое пятно, потом – расширяющийся фронт обломков, медленный в масштабах космоса. Красиво – она поймала себя на этой мысли и почувствовала неловкость. Красиво и смертоносно и окончательно. Три вещи одновременно.
Она медленно сняла перчатки.
Руки тряслись. Не сильно – мелко, почти незаметно. Это было нормально. Это всегда было нормально после сложного манёвра, когда адреналин начинал спадать и тело вспоминало, что оно делало последние двадцать минут. Она смотрела на свои руки и давала им трястись – не пыталась остановить, просто наблюдала. Это тоже проходило.
– «Прометей», борт. – Голос у неё был ровный. – Подтверждаю успешный отход. Дельта-В на остатке – достаточно для стыковки. Сближение начинаю.
Одиннадцать секунд.
– Слышу. – Голос отца. Что-то в нём было иначе, чем обычно – не тональность, не темп, что-то более тонкое. Как будто он говорил на секунду позже, чем обычно. – Борт ожидаем. Хорошая работа.
Хорошая работа. Это было его определение успеха – не «блестяще», не «молодец», а «хорошая работа». Точная оценка, без преувеличения.
Лена смотрела на обломки в ста двадцати тысячах километров.
Одиннадцать генераторов. Она посчитала это сейчас, механически, так же как считала всё. Одиннадцать осталось. Они потратили десять боеголовок на один. И «Нагату». И Кима Хонга. И ещё пятерых.
На тактическом экране шаттла – отметка «Нагаты» по-прежнему отсутствовала. Система всё ещё ждала сигнала, которого не будет.
Она посмотрела на пустое место на экране.
Кима Хонг был хорошим навигатором и, по слухам, умел готовить корейский суп из чего угодно, включая синтезированные компоненты. Она никогда не пробовала его суп. Это была случайная мысль, которая пришла без предупреждения, и Лена не знала, почему именно это – не его манёвр, не его голос в канале, а суп, который она никогда не пробовала.
Руки перестали трястись.
Она натянула перчатки обратно. Взяла управление. Начала расчёт траектории стыковки с «Прометеем».
Снаружи, в пространстве, которое барьер замыкал в сферу на сто двадцать астрономических единиц, было на один генератор меньше. Это было реальным. Это было всё, что она сейчас могла знать наверняка.
Одиннадцать осталось.
На «Прометее» Янис стоял у гравиметра и смотрел на данные после взрыва.
Барьер – без изменений. Он проверил дважды, потом три раза, потом построил дифференциальную модель, сравнивая данные до и после. Разница – в пределах шума. Уничтожение одного генератора из двенадцати не изменило структуру дефекта.
Это было ожидаемо теоретически. Практически – это значило, что один генератор был недостаточно. Нужно больше. Или – нужен другой подход.
Он не сказал этого вслух. Рей стояла в трёх метрах и смотрела в журнал потерь – «Нагата», шесть имён, она читала их медленно, по одному. В рубке было тихо.
Рей закрыла журнал. Три секунды молчания. Потом:
– Следующая цель. Генератор-11.
– Да, – сказал Янис.
Семьдесят семь боеголовок. Одиннадцать генераторов.
Он считал.
Часть II: Кампания
Глава 6. Обломки
Тишина дрейфа была другой, чем тишина стоянки.
В доке на Церере «Прометей» тоже иногда замолкал – когда гасили вспомогательные двигатели на техническое обслуживание. Но в доке всегда было что-то снаружи: лязг, сварка, голоса в соседних секциях. Пространство вокруг корабля было населённым.
Здесь – нет.
Главные двигатели стояли уже четыре часа. «Прометей» дрейфовал, медленно теряя ориентацию по оси крена – не критично, просто инерция, которую никто не компенсировал. Без тяги не было привычного фонового гудения, которое Рей за восемь месяцев перестала замечать. Теперь его отсутствие было заметным. Непривычным. Немного похожим на то, как бывает в комнате, когда внезапно выключают кондиционер: не тишина, а другой вид тишины.
Слышно было, как где-то в кормовом отсеке капает конденсат с переборки. Один раз в несколько секунд – тихо, методично, как плохо закрытый кран. Технически – не проблема, конденсат на холодных переборках был нормой в дрейфе. Практически – Рей слышала этот звук уже два часа и знала, что он будет сниться ей следующие несколько ночей.
Она сидела в командирской каюте с закрытой дверью и открытым журналом на колене.
Журнал был настоящим – бумажным, что было анахронизмом в 2121 году. Она вела его с сорока трёх лет, когда командир одной из первых орбитальных станций сказал ей: запиши от руки каждое имя, которое потеряешь. Не в систему – рукой. Мозг по-другому обрабатывает то, что написано рукой. Она тогда не поверила. Потом проверила. Оказалось, правда.
Ручка. Страница. Шесть имён.