Эдуард Сероусов – Метастабильность (страница 12)
Он сидел очень тихо.
Метрика. Не карта метрики, которую он строил в моделях, – а метрика как ощущение. Пространство вокруг «Прометея» имело форму. Не сферу, не куб – просто форму, заданную гравитацией Солнца, планет, масс Пояса. Он чувствовал её слабо, на границе различимости, как слышишь очень тихий звук в тихой комнате. Может быть, это было реальным. Может быть, мозг строил иллюзию на основе данных, которые он знал аналитически.
Он не знал.
Он продолжал сидеть и не двигаться.
И тогда – на самой границе. Настолько слабо, что первый раз он решил: показалось. Настолько тихо, что второй раз решил: фоновый шум. На третий – понял.
Там было что-то ещё.
Не близко. Далеко – в направлении, которое мозг интерпретировал как «за». Не просто за «Прометеем» и не за бортом: за пределами того пространства, которое он только что научился чувствовать. Как будто в стену, у которой стоишь, вдруг стукнул кто-то с другой стороны. Один раз, едва заметно, и ты не уверен – было или нет.
Янис сидел с закрытыми глазами и ждал.
Ещё раз. Слабее. Или – нет, не слабее. Дальше.
Не сигнал. Не слова. Просто – присутствие. Что-то, у чего было направление и расстояние, и это что-то знало, куда они летят.
Янис открыл глаза.
Звёзды за стеклом. Те же самые, что были минуту назад. «Прометей» шёл своим курсом, тяга держала 1.5g, корабль жил своей жизнью.
Он сидел в куполе ещё долго – не пытаясь снова, просто сидел. Смотрел на звёзды и думал о том, что не знал, что именно почувствовал. Что не мог верифицировать это ощущение никаким научным методом. Что оно могло быть иллюзией, артефактом нейросети, попыткой мозга заполнить пустоту значением.
Но мозг заполнял пустоту чем-то конкретным: направлением, расстоянием, присутствием.
И это что-то – там, далеко, за пределами того, что он умел чувствовать, – знало, что они летят.
Глава 5. Генератор-7
Они вышли из транзита в ноль семнадцать по корабельному времени, и первое, что сделал Янис – посмотрел на гравиметр.
Данные пришли за секунду до того, как их начал интерпретировать основной компьютер. Янис уже знал, что он увидит – он строил эту модель восемь месяцев, перепроверял каждую неделю, знал её наизусть до четвёртого знака после запятой. Но когда реальные данные легли поверх модели и совпали – не идеально, с небольшими отклонениями, живыми, как бывает только с реальными данными, – у него перехватило дыхание на секунду.
Генератор-7 был там, где должен был быть. Восемьдесят четыре километра в поперечнике, плотность аномальная, метрические искажения в пределах ожидаемого. Вокруг него – кольцо «сторожей»: полторы сотни, может быть, чуть больше. Малые, быстрые, холодные – инфракрасная подпись едва различима на фоне теплового шума пространства.
Он повернулся к тактическому экрану.
– Рей. – Он не называл её «адмирал» в рабочем режиме – она сама попросила об этом ещё на Церере. – Сторожа распределены неравномерно. Скопление по правому борту от оси подхода – примерно семьдесят единиц. Левый борт – сорок. Нижний эшелон – тридцать-тридцать пять, выше нас.
– Вижу. – Рей стояла у тактического поста, не садилась. Она никогда не садилась в бою. – «Кларк» и «Волков» – фронтальное рассредоточение, кинетические пенетраторы по правому скоплению. «Со-Ён» – нижний эшелон. «Ибрагим» – прикрытие нашего правого борта. «Нагата» держит позицию за «Прометеем».
– Принято, – ответили три голоса в канале флота.
«Нагата» молчала. Кима Хонг не тратил слова на подтверждения.
Янис смотрел на экран и считал. Семьдесят «сторожей» на правом борту – это хорошо. Значит, нижний эшелон тоньше, чем ожидалось. «Со-Ён» справится быстрее. Это даст им окно… он считал дальше, перебирая варианты. Шаттл уходит от «Нагаты» с дистанции пятнадцать тысяч километров. При текущем расположении «сторожей» – шаттл войдёт в зону перехвата через… двенадцать минут после пуска. «Кларк» и «Волков» должны расчистить коридор за десять.
– Рей. Десять минут – это жёстко для «Кларка» и «Волкова». Восемь «сторожей» из правого скопления уйдут в нижний эшелон для компенсации, когда «Со-Ён» начнёт работать. Это стандартный адаптивный алгоритм у таких систем.
– Сколько нужно?
– Двенадцать минут от «Кларка» и «Волкова». Пять от «Со-Ён» сверху. Итого – семь минут до пуска шаттла.
– «Нагата», слышишь?
– Слышу, – ответил Хонг коротко.
– Семь минут. Потом пуск.
– Принято.
Янис вернулся к гравиметру. Метрические искажения пока укладывались в модель. Отклонение тяги – в диапазоне плюс-минус двадцать два процента в зоне подхода. Меньше, чем он закладывал в худшем варианте.
Потом он увидел второе скопление.
Не «сторожей». Что-то другое – одна точка, но с гравитационной сигнатурой, совершенно не похожей на дроны. Не корабль – ничего похожего на корабль. Точка, у которой была масса, но которая не давала привычного гравитационного профиля. Она существовала в пространстве так, как не должен существовать ни один известный объект: с нелинейными краями, с метрикой, изгибающейся вокруг неё иначе, чем вокруг обычной массы.
– Рей. – Его голос был ровным. Он не планировал его ровнять – просто получилось. – У нас гость. Один. Координаты – семьдесят два градуса по горизонту, дальность восемьдесят тысяч километров от генератора.
– Что это?
– Не знаю. Пока.
Но он подозревал.
Лена провела последние семь минут в кабине шаттла, делая то, что всегда делала перед сложным манёвром: разговаривала с кораблём.
Не вслух. Она давно уже не делала этого вслух – в детстве делала, потом отучилась, решив, что это странно. Потом снова начала, потому что поняла: не странно, а нужно. Тело и машина должны договориться, прежде чем войдут в сложную зону. Это был физиологический факт, который она объясняла в технических терминах: привыкание к конкретному отклику управляющих поверхностей, к задержке реакции двигателей, к тому, как этот конкретный шаттл чувствует маневровые режимы.
Шаттл назывался «Семёрка» – просто порядковый номер, никаких имён. Лена дала ему имя сама, внутренне: «Фима». Это было имя соседского кота из её детства в Элизиуме – существо неожиданно ловкое, делавшее невозможные прыжки с выражением полного безразличия. Казалось подходящим.
– Давление – норма, – говорила она в бортовой журнал. – Двигатели маневровые – норма. Боеголовка – статус «готов», код активации принят. Задержка дистанционной связи с «Прометеем» – одиннадцать секунд. – Она помолчала. – Одиннадцать секунд. Хорошо.
Одиннадцать секунд – это расстояние между «Фимой» и «Прометеем» по лазерному каналу. Пока она находилась в трюме «Нагаты», задержки не было. После пуска – одиннадцать секунд. Она передаст сигнал. Через одиннадцать секунд её отец увидит его. Через одиннадцать – сигнал его ответа придёт к ней. Двадцать две секунды на вопрос и ответ, если оба отвечают немедленно.
В бою двадцать две секунды – вечность.
Поэтому они заранее составили схему: Янис не управляет, он рассчитывает и передаёт. Она не запрашивает разрешения, она докладывает и слышит коррекцию. Разница между «командованием» и «информированием» в условиях одиннадцатисекундной задержки – это разница между живым пилотом и мёртвым.
Она знала это. Он знал это.
– «Нагата», борт готов.
– Принято, – ответил Хонг из рубки. – Четыре минуты.
Лена откинулась в кресле и закрыла глаза. Четыре минуты. Снаружи – бой. Она слышала его в переговорах флота: «Кларк» и «Волков» открыли огонь кинетическими пенетраторами, «Со-Ён» работала по нижнему эшелону. Голоса операторов – ровные, быстрые, без лишних слов. Хорошая работа. Профессиональная.
– Семьдесят четыре «сторожа» выведены из строя, – докладывал оператор «Кларка». – Правое скопление – частично подавлено. Двадцать восемь – активны, перегруппировываются.
– «Со-Ён» – нижний эшелон, тридцать один выведен, семь перемещаются к правому борту.
– Хонг, – сказала Рей. – Три минуты.
– Вижу. Готов.
Лена слушала и считала. Двадцать восемь плюс семь – тридцать пять «сторожей» активны и перегруппировываются. Если они перераспределятся к оси подхода «Нагаты» – шаттл войдёт в зону перехвата через восемь-девять минут от пуска, не двенадцать. «Кларк» и «Волков» не успеют.
Она нажала кнопку открытого канала:
– «Прометей», борт. Если «сторожа» перераспределяются к оси «Нагаты» – прошу «Кларка» развернуться на сорок градусов по горизонту. Это откроет коридор от нижнего эшелона.
Одиннадцать секунд тишины.
– «Кларк», разворот сорок градусов, – сказал голос Яниса. Ровный. Быстрый. – Хонг, пуск через восемьдесят секунд.
– Принято.
Лена выдохнула. Он понял. Конечно, понял – он строил эту модель и видел её так же, как она. Иногда между ними не нужно было объяснять.
– Пуск, – сказал Хонг.
Шаттл выбросило из трюма «Нагаты» – не мягко. Катапульта дала импульс, который вдавил Лену в кресло с резкостью кулака, и в первую секунду она просто держалась и ждала, пока перегрузка схлынет. Потом взяла управление.
– Борт – пуск выполнен, курс стабильный, – сказала она в канал. – Дистанция до цели – пятнадцать тысяч двести километров. Время до зоны «сторожей» – девять минут.