Эдуард Сероусов – Машина Правды (страница 10)
– У тебя есть доказательства? – наконец спросил он.
– Есть показания нескольких кандидатов, – ответил Михаил. – И бывшего сотрудника избирательной комиссии. Но мне нужно больше. Мне нужен доступ к официальным данным об использовании "Машины Правды" за пределами судебной системы.
– Зачем ты мне это рассказываешь? – спросил Алексей, хотя уже знал ответ.
– Потому что ты единственный, кто может помочь, – просто сказал Михаил. – Ты всё еще имеешь доступ к центральной базе данных, не так ли?
Алексей напрягся.
– То, о чем ты просишь, незаконно, Миша. Это не просто нарушение протоколов – это преступление.
– А то, что делают они, законно? – возразил Михаил. – Лёша, ты создал "Машину Правды", чтобы сделать мир лучше, справедливее. А теперь она превращается в инструмент контроля. Ты можешь с этим смириться?
Алексей провел рукой по лицу, чувствуя усталость и внутренний конфликт.
– Дай мне подумать, – сказал он наконец. – Я не могу принять такое решение сразу.
– Конечно, – кивнул Михаил. – Но не тяни слишком долго. Выборы через три месяца, и я боюсь, что после них будет поздно что-либо менять.
Они договорились о безопасном способе связи – через взаимного знакомого, не связанного ни с журналистикой, ни с научными кругами. Затем разошлись в разных направлениях, стараясь не привлекать внимания.
Всю дорогу домой Алексей размышлял над словами Михаила. Если его информация верна, то "Машина Правды" уже использовалась совсем не так, как он задумывал. И это было только начало.
На следующий день, вернувшись в лабораторию, Алексей первым делом проверил базу данных использования "Машины Правды". Официально он имел доступ ко всем данным как научный руководитель проекта, но в последнее время заметил, что некоторые разделы стали требовать дополнительной авторизации.
Он начал с просмотра судебных применений – здесь всё было прозрачно и соответствовало протоколам. Затем перешел к разделу правоохранительных органов – тут уже появились некоторые неясности, случаи использования с минимальной документацией. Но когда он попытался получить доступ к разделу "Специальные операции", система выдала сообщение: "Доступ ограничен. Требуется авторизация уровня А-1".
Такого уровня доступа у Алексея не было, несмотря на его статус создателя технологии. Это подтверждало опасения Михаила – "Машина Правды" уже использовалась в операциях, о которых он ничего не знал.
– Что-то интересное ищете, Алексей Михайлович? – раздался за спиной знакомый голос.
Алексей вздрогнул и обернулся. В дверях его кабинета стоял Денис Корнеев – молодой человек лет тридцати, недавно присоединившийся к команде в качестве "координатора от Министерства". Алексей сразу понял, что его реальная роль – наблюдать за создателем "Машины Правды" и докладывать Крамарову.
– Просто проверяю статистику использования, – как можно более небрежно ответил Алексей, закрывая окно запроса. – Хочу убедиться, что технология работает корректно во всех сценариях.
– Похвальная дотошность, – улыбнулся Денис. – Кстати, Валерий Сергеевич просил передать, что завтра в 10:00 состоится важное совещание. Будет обсуждаться новая инициатива.
– Какая именно? – спросил Алексей.
– Лучше вы услышите это от него, – уклончиво ответил Денис. – Но могу сказать, что речь идет о значительном расширении сферы применения "Машины Правды".
После ухода Дениса Алексей откинулся в кресле, глубоко задумавшись. Ситуация развивалась быстрее и в худшую сторону, чем он предполагал. Но что он мог сделать? Открыто выступить против? Его легко заменят другим ученым, более сговорчивым. Уйти из проекта? То же самое, плюс потеря даже той минимальной возможности влиять на ситуацию, которая у него еще оставалась.
Оставался вариант, предложенный Михаилом – тайно собрать информацию о злоупотреблениях и предать её огласке. Но это был путь без возврата, с непредсказуемыми последствиями как для него лично, так и для всей команды.
Размышления Алексея прервал звонок. На экране высветилось имя сестры.
– Привет, Ира, – ответил он.
– Лёша, ты можешь говорить? – в голосе сестры звучало необычное напряжение.
– Да, что случилось?
– Меня вызывали в Министерство, – сказала Ирина. – Предложили должность в новой структуре – Бюро Информационной Стабильности. Говорят, это будет специальный орган для контроля за применением "Машины Правды".
– И ты согласилась? – спросил Алексей, чувствуя смешанные эмоции.
– Пока взяла время на размышление, – ответила она. – Но, Лёша… там был Крамаров. И он очень прозрачно намекнул, что моё согласие было бы "полезно для всей семьи".
Алексей напрягся.
– Он тебе угрожал?
– Не напрямую, – сказала Ирина. – Но посыл был ясен: если я отказываюсь, у тебя могут возникнуть проблемы.
– Не позволяй им манипулировать тобой, – твердо сказал Алексей. – Я справлюсь со своими проблемами.
– Дело не только в этом, – вздохнула Ирина. – Я адвокат, Лёша. Я видела, как "Машина Правды" меняет судебную систему – в основном к лучшему. Но я также вижу риски её бесконтрольного применения. Может быть, изнутри этой структуры я смогу влиять на ситуацию, отстаивать правовые принципы?
Алексей задумался. В словах сестры был смысл. Возможно, ей действительно удастся стать голосом разума внутри системы.
– Решать тебе, Ира, – наконец сказал он. – Но будь осторожна. Крамаров не тот человек, с которым легко иметь дело.
– Я знаю, – ответила она. – Именно поэтому и звоню. Хотела предупредить тебя. Что-то затевается, Лёша. Что-то большое.
После разговора с сестрой Алексей окончательно убедился, что должен действовать. Он не мог просто наблюдать, как его изобретение превращается в инструмент контроля и манипуляций.
Он решил помочь Михаилу, но действовать предельно осторожно. Ему нужно было найти способ получить доступ к засекреченным данным, не вызывая подозрений. И у него была идея, как это сделать.
На следующий день состоялось совещание, о котором говорил Денис. Крамаров собрал ключевых сотрудников проекта, включая Алексея и его команду, в конференц-зале Министерства.
– Уважаемые коллеги, – начал Крамаров, окинув взглядом присутствующих. – Я собрал вас, чтобы сообщить о новой инициативе, которая выведет наш проект на совершенно новый уровень.
Он сделал паузу для эффекта, затем продолжил:
– Правительство приняло решение о создании специального органа – Бюро Информационной Стабильности. БИС будет координировать все аспекты применения "Машины Правды" в различных сферах государственного управления. От судебной системы до национальной безопасности, от государственной службы до стратегических отраслей экономики.
По конференц-залу пробежал шепоток. Крамаров улыбнулся.
– Я понимаю ваше волнение. Это действительно исторический момент. Впервые в мировой практике создается технология, способная гарантировать честность и прозрачность всех уровней власти. Больше никаких коррупционных схем, больше никаких предателей в рядах госслужащих, больше никакой лжи гражданам.
Он сделал несколько шагов вдоль стола, его голос стал тише и интимнее.
– Но с великими возможностями приходит и великая ответственность. БИС будет не только внедрять "Машину Правды", но и обеспечивать этические и правовые рамки её применения. Защищать права граждан от возможных злоупотреблений.
Алексей не смог сдержаться.
– А кто будет защищать граждан от самого БИС? – спросил он.
Крамаров даже не моргнул.
– Система сдержек и противовесов, Алексей Михайлович. БИС будет подотчетно непосредственно президенту и Совету Безопасности. Кроме того, при Бюро будет создан Общественный совет, включающий представителей гражданского общества, правозащитных организаций, научного сообщества. Мы не строим тоталитарную систему – мы создаем инструменты для более справедливого и безопасного общества.
– И кто возглавит это Бюро? – спросил кто-то из присутствующих.
Крамаров слегка улыбнулся.
– Президент оказал мне честь, предложив возглавить эту структуру, – сказал он. – Я принял это предложение, потому что искренне верю в потенциал нашей технологии для трансформации общества.
Он перевел взгляд на Алексея.
– А вам, Алексей Михайлович, предлагается роль научного директора БИС. Вы будете руководить дальнейшим развитием технологии, её совершенствованием и адаптацией к новым задачам.
Алексей почувствовал на себе взгляды всех присутствующих. Он понимал, что это не просто предложение – это проверка его лояльности. Отказ будет воспринят как саботаж и приведет к его немедленному отстранению от проекта.
– Я… польщен, – осторожно сказал он. – Но мне нужно время, чтобы обдумать это предложение. Моя главная забота – этичное применение технологии.
– Разумеется, – кивнул Крамаров. – Я и не ожидал немедленного ответа. Обдумайте предложение, Алексей Михайлович. Но не слишком долго. События развиваются быстро.
После совещания Екатерина подошла к Алексею.
– Ты же понимаешь, что это значит? – тихо спросила она. – Они создают структуру для тотального контроля, и хотят, чтобы ты придал ей научную легитимность.
– Я понимаю, – кивнул Алексей. – Но что я могу сделать? Если я откажусь, меня просто заменят кем-то более сговорчивым.
– А если согласишься, то станешь соучастником, – возразила Екатерина. – Лёша, может быть, пора признать, что мы совершили ошибку? Что некоторые технологии просто не должны существовать, потому что человечество не готово использовать их ответственно?