Эдуард Сероусов – Машина Правды (страница 11)

Алексей посмотрел на неё с удивлением.

– Ты предлагаешь уничтожить "Машину Правды"? Все наши исследования, все разработки?

– Я предлагаю подумать о том, не нанесет ли эта технология больше вреда, чем пользы, – тихо сказала Екатерина. – Особенно в руках таких людей, как Крамаров.

Алексей хотел возразить, сказать, что она преувеличивает, что всё еще можно контролировать. Но он уже сам не верил в это. События развивались именно так, как предсказывали скептики – "Машина Правды" становилась инструментом контроля, а не справедливости.

– Я подумаю об этом, – пообещал он. – Но сейчас нам нужно быть осторожными. За нами наверняка наблюдают.

Вечером того же дня Алексей встретился с Михаилом в условленном месте – маленьком кафе на окраине Москвы. Место было выбрано за отсутствие камер наблюдения и постоянный шум от близлежащей автострады, затрудняющий прослушку.

– Ситуация хуже, чем я думал, – сказал Алексей, подробно рассказав о совещании и создании БИС. – Они собираются внедрить "Машину Правды" во все сферы государственного управления.

– Это подтверждает мою информацию, – кивнул Михаил. – Мои источники говорят, что первыми под обязательную проверку попадут все госслужащие высшего ранга. Затем – силовики и спецслужбы. Потом – судьи, прокуроры, крупные бизнесмены. Фактически, они создают систему тотального контроля над элитами.

– Но зачем? – спросил Алексей. – Крамаров и так часть системы. Зачем ему создавать инструмент, который может быть использован и против него самого?

– Потому что он будет контролировать этот инструмент, – пояснил Михаил. – БИС станет самым могущественным органом в стране. Тот, кто владеет информацией о тайнах всех ключевых игроков, получает беспрецедентную власть. Крамаров из серого кардинала превратится в реального кукловода.

Алексей задумался.

– Но для этого ему нужен контроль над технологией. Над тем, как интерпретируются результаты, какие вопросы задаются, какие данные сохраняются…

– Именно, – подтвердил Михаил. – И для этого ему нужен ты. Человек, который понимает технологию лучше всех и может модифицировать её по необходимости.

– Или убедительно объяснить, почему результаты проверки того или иного человека нужно интерпретировать "особым образом", – добавил Алексей, начиная понимать план Крамарова.

– Ты решил, что будешь делать? – спросил Михаил.

Алексей медленно кивнул.

– Я помогу тебе с расследованием, – сказал он. – Но мне нужен доступ к закрытым данным. У меня есть идея, как его получить, но это займет некоторое время.

– Времени мало, – напомнил Михаил. – После создания БИС будет поздно что-либо менять.

– Я понимаю, – сказал Алексей. – Дай мне неделю. И будь готов действовать быстро, когда я передам тебе информацию.

Они договорились о следующей встрече и разошлись. Алексей чувствовал странное облегчение, приняв решение. Впервые за долгое время у него появилась ясная цель – остановить превращение его изобретения в инструмент тирании. Даже если для этого придется его уничтожить.

План Алексея был рискованным, но потенциально эффективным. Он решил создать специальную программу – "троян" внутри системы "Машины Правды", который позволил бы ему получить доступ к засекреченным данным. Это требовало тонкой работы – троян должен был остаться незамеченным службой безопасности, но при этом собирать именно ту информацию, которая была нужна для расследования Михаила.

Он работал над этим по ночам, когда большинство сотрудников уходили домой. Официально он занимался оптимизацией алгоритмов распознавания эмоциональных состояний – задача, которая требовала доступа к ядру системы, что давало ему прикрытие.

На третий день работы, когда троян был почти готов, в его кабинет неожиданно зашел Денис Корнеев.

– Засиделись, Алексей Михайлович, – заметил он, окидывая взглядом рабочий стол Алексея. – Над чем работаете так поздно?

Алексей постарался сохранить спокойствие, хотя сердце забилось быстрее.

– Оптимизирую алгоритмы эмоционального распознавания, – ответил он, незаметно переключая экран на легитимную часть работы. – Последние тесты показали некоторые аномалии при анализе сложных эмоциональных состояний.

– Например? – Денис подошел ближе, словно действительно интересуясь.

– Например, ситуации, когда человек испытывает противоречивые эмоции, – Алексей начал объяснять технические детали, намеренно используя сложную терминологию, чтобы запутать собеседника.

Тактика сработала – через пару минут Денис потерял интерес.

– Впечатляет, – сказал он с вежливой улыбкой. – Но не забывайте об отдыхе. Вы нужны проекту в хорошей форме.

Когда Денис ушел, Алексей вытер пот со лба. Это было близко. Слишком близко. Он решил не рисковать дальше и закончить работу над трояном сегодня же ночью.

К трем часам утра программа была готова. Она должна была незаметно собирать данные о всех нестандартных применениях "Машины Правды" – тех, что выходили за рамки официальных протоколов. Особый интерес представляли случаи, связанные с политиками, журналистами, активистами.

Алексей запустил программу и покинул лабораторию, чувствуя смесь страха и решимости. Теперь оставалось только ждать и надеяться, что его действия не будут обнаружены раньше, чем он соберет необходимые доказательства.

Через три дня троян собрал первые результаты, и они превзошли самые мрачные ожидания Алексея. "Машина Правды" уже активно использовалась для проверки политических оппонентов, журналистов, активистов гражданского общества. Более того, в некоторых случаях результаты проверки явно модифицировались – система показывала один результат, а в официальном отчете фигурировал совершенно другой.

Особенно тревожным был документ под названием "Протокол избирательной стабильности" – инструкция по применению "Машины Правды" для "обеспечения политической стабильности в период выборов". Документ предписывал проведение "превентивных проверок" кандидатов от оппозиционных партий и предоставлял методику "корректировки результатов" в случаях, когда это "необходимо для обеспечения национальной безопасности".

Алексей был потрясен. Его изобретение уже использовалось для манипуляций, и это была только верхушка айсберга. С созданием БИС эти практики получили бы официальный статус и расширились бы на все сферы общественной жизни.

Он скопировал собранные данные на защищенный носитель и связался с Михаилом через обговоренный канал. Они договорились о встрече на следующий день.

Но у судьбы были другие планы. Вечером того же дня, когда Алексей уже собирался уходить из лаборатории, его вызвал к себе Крамаров.

– Присаживайтесь, Алексей Михайлович, – сказал Крамаров, когда Алексей вошел в его кабинет. – У меня для вас новости.

Алексей напрягся, ожидая худшего, но Крамаров выглядел на удивление дружелюбным.

– Ваше назначение научным директором БИС утверждено на самом высоком уровне, – сообщил он. – Президент лично выразил уверенность, что под вашим руководством технология достигнет новых высот.

– Это… неожиданно, – честно сказал Алексей. – Я ещё не дал своего согласия.

– Формальности, – отмахнулся Крамаров. – Мы оба знаем, что вы не откажетесь от своего детища. Не позволите кому-то другому определять его судьбу.

Он встал и подошел к окну, глядя на вечернюю Москву.

– Знаете, Алексей Михайлович, я восхищаюсь вами, – неожиданно сказал он. – Вы создали технологию, которая изменит мир. Это дано немногим.

– Вопрос в том, как именно она изменит мир, – осторожно ответил Алексей.

Крамаров повернулся к нему.

– Именно об этом я и хотел поговорить. Я знаю, что у вас есть опасения относительно применения "Машины Правды". Что вы видите в ней инструмент справедливости, а не контроля.

Он сделал паузу, внимательно глядя на Алексея.

– А что, если я скажу вам, что мы с вами хотим одного и того же?

Алексей удивленно поднял брови.

– То есть?

– Справедливости, – просто сказал Крамаров. – Общества, основанного на правде, а не на лжи. Где каждый отвечает за свои слова и действия. Где нельзя обмануть свой путь к власти или богатству.

Он вернулся к столу и сел напротив Алексея.

– Разница между нами только в методах. Вы – идеалист, верящий, что люди добровольно примут правду, если дать им такую возможность. Я – реалист, знающий, что иногда правду нужно… навязывать. Ради общего блага.

– А кто определяет, что такое общее благо? – спросил Алексей.

– Вот именно, – Крамаров улыбнулся. – В идеальном мире – общество через демократические механизмы. Но мы живем не в идеальном мире. Мы живем в мире, где большинство людей легко манипулируемы, где СМИ контролируются корпорациями, где социальные сети создают иллюзию выбора, навязывая определенные точки зрения.

Он наклонился вперед.

– В таком мире нужен арбитр. Кто-то, кто стоит над схваткой и гарантирует справедливость правил игры. Этим арбитром может стать "Машина Правды" – объективная, беспристрастная, неподкупная.

– Звучит красиво, – сказал Алексей. – Но на практике это означает, что небольшая группа людей, контролирующих технологию, получит беспрецедентную власть.

– А разве не так обстоит дело с любой технологией? – парировал Крамаров. – Ядерная энергия, генная инженерия, искусственный интеллект – все они дают огромную власть тем, кто ими владеет. Вопрос не в том, будет ли эта власть существовать, а в том, кто и как её использует.