Эдуард Сероусов – Конвой 71: Субстрат (страница 21)

– Одиннадцать градусов, – сказала она. – Если угол дойдёт до двадцати пяти, мне придётся выбирать: вести огонь по одной или по другой. Одновременно – рассеяние слишком большое, вероятность падает ниже двух процентов.

– Сколько до огневого рубежа?

– Цель один – 47 минут. Цель два – 52 минуты, но она на фланговом курсе, эффективная дистанция – больше.

– «Арбитр», варианты.

– Альфа: сосредоточить огонь на цели один, ближайшей. Расход: 30-40 снарядов. Вероятность поражения: 51%. Цель два – без противодействия, время до огневого рубежа с грузовиками: 1 час 20 минут. Браво: распределить огонь, по 20 снарядов на цель. Вероятность поражения хотя бы одной: 39%. Обеих: 11%. Чарли: маневр уклонения конвоем, уход от обеих целей. Расход дельты: 14 м/с. Вероятность разрыва контакта: 28%. Нерекомендуемо: расход дельты критичен для фазы торможения. Рекомендация: Альфа. Примечание: при поражении цели один – перенос огня на цель два, расход дополнительных 20-30 снарядов.

Альфа. Сначала ближняя. Потом – дальняя. По очереди, как в тире. Только в тире мишени не стреляют в ответ.

– Альфа, – сказала Инга. – Цель один, серии по пять, интервал три секунды. Рамачандран – огонь по готовности.

– Есть. – Прия вернулась к экрану. Пальцы – клавиши – числа. – Дистанция до цели один – 1 400 километров. Сближение. 1 300. Двенадцать сотен. Огневой рубеж – мой.

– Огневой рубеж – твой, – подтвердила Инга. И замолчала.

Тишина на мостике. Не полная – полной тишины на корабле не бывает. Гудение вентиляции, щелчки контуров охлаждения, шелест данных на экранах. Вибрация палубы – двигатель, тяга, жизнь корабля, переданная через сталь в подошвы ботинок, в кости, в зубы. Инга чувствовала её всем телом – монотонную, ровную, как пульс чего-то огромного и равнодушного.

За переборкой – рэйлган. 182 снаряда в барабане. Олег – у третьего рельса, руки в смазке, глаза на индикаторе деформации. Он не поднимет взгляд, пока первый залп не пройдёт через ствол, – будет слушать, как металл поёт, и по тону вибрации решит, жив рельс или мёртв.

– Тысяча сто, – сказала Прия. – Входим в зону. Рассеяние: 0.39 миллирадиана. Вероятность попадания серией из пяти – 17.8 процента. – Пауза. – Хреново, коммандер. Но ближе они нас не подпустят – начнут маневрировать.

– Огонь.

– Огонь.

Удар. Тот же – рывок, который проходил через весь корпус, от ствола до кормы, от рельсов до кресла, в котором сидела Инга. Зубы стиснуты, мышцы живота – сжаты, руки – на подлокотниках. Пять снарядов за десять секунд, пять ударов кувалдой, пять импульсов – экраны мигнули, восстановились, мигнули, восстановились. Три десятых секунды слепоты после каждого – электромагнитная отрыжка ускорителя, глушащая собственные сенсоры.

– Серия один ушла. Время до контакта – 73 секунды.

Семьдесят три секунды. Снаряды летели в темноте – невидимые, неощутимые, 50 граммов вольфрама на 15 км/с. Инга считала про себя: одна секунда, две, три. На пятой – Прия дала команду на вторую серию.

Удар. Удар. Удар. Удар. Удар.

Десять снарядов в пустоте. Два веера – первый уже почти на месте, второй – следом.

– Серия один – результат, – сказал «Арбитр». – Промах. Ближайший пролёт: 89 метров. Цель один выполнила манёвр уклонения – боковое ускорение 0.15g, смещение 200 метров за время подлёта.

Промах. Инга не удивилась. Четыре процента – это четыре процента. Статистика не обманывает: она просто не утешает.

– Третья серия, – сказала Прия. – Коррекция на манёвр.

Удар. Удар. Удар. Удар. Удар.

Пятнадцать снарядов. Осталось 167. Дистанция – 1 050 километров.

– Серия два – промах. Серия три – промах. Ближайший пролёт серии три: 62 метра. Цель один продолжает манёвр уклонения.

Промах. Промах. Промах. Пятнадцать снарядов в темноту, пятнадцать раз – удар по кораблю, удар по нервам, удар по числу, которое не пополняется. 167. Инга смотрела на это число, как на песочные часы: зёрнышко за зёрнышком.

– Цель два – обновление, – сказал «Арбитр». – Пеленг 024, ускорение 0.26g. Фланговый курс подтверждён. Время до огневого рубежа с конвоем: 54 минуты. Расхождение с целью один: 16 градусов.

Фланг. Второй буксир обходил. Пока «Стокгольм» стрелял по первому – второй скользил в сторону, нацеливаясь на грузовики.

– Четвёртая серия, – сказала Прия. – Цель один – дистанция 900. Рассеяние падает. Вероятность растёт.

Удар. Удар. Удар. Удар. Удар.

– Попадание, – сказал «Арбитр». И Инга услышала – не голос ИИ, а что-то другое: отсутствие слова «промах», которое за последние три минуты стало привычным, как дыхание. – Серия четыре: одно попадание из пяти. Участок поражения – центральная секция, предположительно реакторный модуль. Результат: критический. Тепловая сигнатура цели один – неконтролируемый рост. Реактор – потеря удержания плазмы. Прогноз: детонация, 40-90 секунд.

Инга смотрела на экран. Красная точка цели один – пульсировала. Не движение – тепло. Реактор термоядерного буксира, потерявший магнитное удержание, – плазма при ста миллионах градусов, которую больше нечему сдерживать. Она прожигала стенки камеры, как спичка – бумагу. На экране это выглядело как рост теплового пятна – красное, потом белое, потом – ничего.

Вспышка. Не на экране – в реальности, за корпусом, за бронёй, за пустотой: короткая, беззвучная, невидимая глазу – но сенсоры «Арбитра» зафиксировали выброс в электромагнитном спектре, от инфракрасного до рентгеновского. Буксир класса «Хорнет», двигатель, кабина, три-четыре человека внутри – перестали существовать за полторы секунды. Плазменный шар расширялся и остывал, превращаясь в облако раскалённого газа и обломков.

– Цель один – уничтожена, – сказал «Арбитр». – Способ: детонация реакторного модуля. Статус: подтверждён. Обломки – расширяющееся облако, без угрозы для конвоя. – Пауза. – Расход боеприпасов: 20 снарядов. Остаток: 162. Цель два – обновление: ускорение увеличено до 0.28g. Пеленг 026, дистанция 2 800 километров. Курс: фланговый обход. Расхождение с осью огня рэйлгана: 22 градуса. Время до огневого рубежа с грузовиками: 38 минут.

Двадцать два градуса. Ствол рэйлгана был неподвижен – намертво вваренный в конструкцию корвета, стрелял только вперёд. Чтобы навестись на цель, нужно было развернуть весь корабль. На 22 градуса – маневр, расход дельты, время. Время, которого не было.

– Разворот, – сказала Инга. – Йенсен, курс на цель два. Рамачандран, расчёт огня по новому пеленгу.

– Разворот – расход 3 м/с дельты, – предупредил «Арбитр». – Время манёвра – 4 минуты 20 секунд.

Четыре минуты. Четыре минуты, в которые рэйлган смотрел не туда. Четыре минуты, в которые второй буксир приближался к грузовикам.

«Стокгольм» начал разворот. Маневровые двигатели – короткие импульсы, рывки, которые бросали тело то влево, то вправо. Ремни кресла впились в плечи. На экране – звёзды поплыли, медленно, как во сне. Ствол рэйлгана, неподвижный относительно корабля, описывал дугу, выходя на новый пеленг.

Прия считала.

– Цель два – 2 400 километров. Ускорение 0.28g. Она идёт к «Лагранж-3». Напрямую. – Пауза. – Вероятность попадания серией на 2 400 – четыре процента. На 1 200 – восемь. На 800 – одиннадцать. Ближе 600 – пятнадцать-семнадцать. Но ближе 600 – она уже может стрелять по грузовикам.

– «Арбитр», прогноз действий цели два.

– Цель два движется к «Лагранж-3» по фланговому курсу. Прогноз: обход «Стокгольма» с сохранением дистанции 1 500-2 000 километров, затем – сближение с грузовиком на 500-300 километров. На этой дистанции торпеда буксира достигает цели за 40-60 секунд. Рэйлган буксира – неэффективен на дистанциях свыше 200 километров (точность недостаточна для поражения грузовика). Основная угроза: торпеда.

Торпеда. Одна торпеда, выпущенная с 400 километров, – 40 секунд до контакта. Лазер PD «Стокгольма» мог перехватить – но только если «Стокгольм» был между торпедой и целью. Если буксир обойдёт и выйдет на грузовик с другой стороны – лазеру придётся стрелять через корпус грузовика. Невозможно.

Инга стиснула зубы. Хруст. Привычный, болезненный, как старая привычка, от которой стоматолог предупреждал десять лет, но времени на капу не было никогда.

– Энгстрём, – сказала она, включая канал связи с «Лагранж-3». – Коммандер Вестергорд. Ситуация: буксир на фланговом курсе, цель – ваш грузовик. Мне нужно, чтобы вы изменили ориентацию – кормой к угрозе, факел на минимум, контейнерный отсек – за корпусом.

Три секунды задержки. Потом – голос Энгстрёма. Спокойный. Всегда спокойный.

– Принято, коммандер. Разворот кормой. Ориентируюсь. – Пауза. – Скажите, коммандер, – сколько он от нас?

– 2 200.

– И он идёт к нам, а не к вам?

– К вам.

Ещё одна пауза. Инга слышала, как Энгстрём дышит – ровно, спокойно, но чуть быстрее, чем обычно. Единственный признак, что он не робот.

– Коммандер, – сказал Энгстрём. – У меня идея. Может быть, глупая. Но я двадцать лет летаю на грузовиках, и у грузовиков есть одна вещь, которой нет у корветов.

– Слушаю.

– Маневровые двигатели. Четыре кластера, каждый – 200 кН тяги. Выхлоп – водородная плазма, 3 000 градусов. Если я развернусь бортом к рейдеру и дам полную тягу на ближние кластеры – факел маневровых ослепит его инфракрасные сенсоры на тридцать-сорок секунд. Он потеряет целеуказание. Не сможет навести ни торпеду, ни рэйлган. Чистое белое пятно на его экране.