Эдуард Сероусов – Конвой 71: Субстрат (страница 19)
Двенадцать живых – за двенадцать мёртвых. Арифметика.
Кейлин ненавидела арифметику.
Утро – таймер, шесть ноль-ноль, писк, от которого Дженнингс дёрнулся в мешке и выругался сквозь сон. Леон уже не спал – сидел за терминалом, пальцы на клавиатуре, на экране – обновлённая тактическая карта.
– Новое, – сказал он, не оборачиваясь.
Кейлин подтянулась к экрану. Шесть точек конвоя – ближе: четырнадцать тысяч километров. Расположение изменилось: грузовики сомкнули строй, расстояние между ними сократилось с пятисот до трёхсот километров. Корветы – по флангам, «Стокгольм» слева, «Бхопал» справа.
– Они перестроились, – сказал Леон. – Шесть часов назад. Грузовики ближе друг к другу. Корветы – шире. Оборонительное построение. Они нас ждут.
– Конечно, ждут. Мы не прячемся.
– Есть ещё кое-что.
Леон увеличил один сегмент карты. Грузовик – третий по порядку, обозначенный как «LG-3». «Лагранж-3».
– Энергетическая конфигурация, – сказал Леон. – Я мониторю тепловой профиль каждого грузовика с первого дня. Все четыре «Лагранжа» одинаковые: один реактор, одна тяговая система, одна криосистема. Тепловая сигнатура – стабильная, предсказуемая. Вот, – он вывел график. Четыре линии, почти параллельные: тепловое излучение каждого грузовика, день за днём. Ровные, как рельсы.
Кроме одной. «LG-3». Линия – та же, ровная, стабильная, месяц за месяцем. А потом – скачок. Маленький, на семь-восемь процентов, но резкий, отчётливый. Пять дней назад.
– Криосистема, – сказал Леон. – Теплоотвод «Лагранж-3» вырос на восемь процентов. Как будто кто-то подключил дополнительную нагрузку к охлаждению. Больше контейнеров – больше тепла – больше теплоотвод. Арифметика.
Кейлин смотрела на график. Скачок – пять дней назад. Пять дней. Сразу после первого боя. Сразу после того, как два буксира Хансена атаковали конвой и были отбиты.
Кто-то на «Лагранж-3» перенастроил криосистему. Подключил скрытые контейнеры к общему контуру охлаждения. Это означало одно: кто-то нашёл отсек. Кто-то вскрыл переборку, увидел двенадцать контейнеров и принял решение – не выбросить их, не игнорировать, а сохранить. Включить в систему. Защитить от деградации.
Они знают.
– Леон, – сказала Кейлин. Голос – тихий, контролируемый. Педали под ногами – холодный металл, знакомый, надёжный. – Подтверди.
– Подтверждаю. Энергоконфигурация «Лагранж-3» изменилась. Кто-то перенаправил мощность криосистемы. Восемь процентов – это ровно столько, сколько нужно для двенадцати дополнительных контейнеров. Совпадение исключено.
Кейлин откинулась в кресле. Ремни впились в плечи. Она смотрела на экран – на маленькую точку «LG-3», которая была не просто точкой, а грузовиком с девятью людьми и двенадцатью мёртвыми, – и думала.
Они нашли отсек. Они знают, что везут. Вопрос – что они с этим сделают? Если уничтожат контейнеры – доказательства пропадут. Если доставят на «Янус» – доказательства попадут к Сети. Если просто довезут и промолчат – ничего не изменится.
Но кто-то не промолчал. Кто-то подключил контейнеры к охлаждению. Кто-то – сохранил их. Это было не молчание. Это было решение.
И это меняло всё. Потому что теперь – люди на «Лагранж-3» не просто перевозчики, не просто экипаж, не просто цели. Теперь – среди них кто-то, кто знает правду и сделал выбор. Кто-то, кто, может быть, хочет того же, что и Кейлин: чтобы мир узнал.
Или – кто-то, кто хочет доставить доказательства сам. Без неё. Без рейдеров. Без крови.
И если так – если кто-то на «Лагранж-3» уже действует, – нужна ли атака?
Кейлин закрыла глаза. Секунда. Две.
Нужна. Потому что «кто-то» – это неизвестный. «Кто-то» может передумать. «Кто-то» может быть под давлением. «Кто-то» может сдаться, или испугаться, или продаться, или просто – не дожить. Четырнадцать месяцев пути. Четырнадцать месяцев, в которые любой «кто-то» может стать «никем». Доверять незнакомцу с правильным решением – роскошь, которую Кейлин не могла себе позволить. Юна доверила своё тело «Нексум Фарма». Посмотри, чем кончилось.
Она открыла глаза. Включила микрофон. Общий канал – четыре буксира, шипение, статика, дыхание.
– Всем, – сказала Кейлин. – Новые данные. «Лагранж-3» изменил конфигурацию криосистемы. Они нашли скрытый отсек. Они знают, что везут. План – без изменений. Повторяю: план без изменений. Время до контакта – четырнадцать часов. Готовность – по расписанию.
Шипение. Три секунды. Пять.
– Принято, – сказал Хансен.
– Принято, – сказала Ду Фэй.
– Принято, – сказала Марта. И добавила, тихо, только для Кейлин, на закрытом канале: – Кейлин. Если они знают и если они хотят довезти…
– Не знаю, чего они хотят. Знаю, чего хочу я. Закрытый канал – конец.
Щелчок.
Кейлин положила руки на педали. Тугие. Шахтёрские. Для тяжёлой работы. Четырнадцать часов. Четырнадцать тысяч километров. Двенадцать контейнеров. Двенадцать человек на буксирах. Одна Юна, которая не помнит, как звучит собственное имя.
Арифметика.
Педали под ногами были холодными. Экран перед глазами – красным и зелёным и чёрным. Буксир скрипел. Компрессор гудел. Счётчик кислорода отсчитывал минуты вниз.
Четырнадцать часов.
Часть II: Коридор
Глава 7: Бреши
Корвет «Стокгольм», мостик День 59 – День 61
Они пришли на рассвете – не потому что в космосе есть рассвет, а потому что на «Стокгольме» рассвет означал 06:00 по бортовому времени, момент, когда ночная вахта менялась на дневную, когда глаза ещё красные от экранов, а руки ещё не разогрелись на консолях. Рассвет – уязвимость. Кто-то на той стороне это знал.
– Контакт, – сказал «Арбитр». – Четыре тепловые сигнатуры. Активация двигателей – одновременная, разброс менее двух секунд. Курс: сближение. Конфигурация: попарная, расхождение между парами – 18 градусов и нарастает.
Инга была на мостике – не дежурила, а пришла на три минуты раньше, потому что не спала. Шесть дней. Шесть дней с тех пор, как она вскрыла отсек на «Лагранж-3», увидела двенадцать красных полос на контейнерах и идеальную сферу на экране Сисе. Шесть дней, за которые она успела проверить криосистему, допросить Энгстрёма, принять решение – и не спать. Не совсем не спать – урывками, по сорок минут, когда тело отключалось само, но каждый раз она просыпалась от одного и того же: тихого гудения криосистем, которое пробивалось через переборки, – и думала: это мои контейнеры гудят, или те, двенадцать, нелегальные, которые теперь на одном контуре с остальными?
Сейчас она смотрела на тактический экран. Четыре красные точки – две пары, расходящиеся, как пальцы растопыренной руки. Расстояние: 12 000 километров. Скорость сближения: 38 км/с.
– Классификация, – сказала Инга.
– Тепловые профили соответствуют буксирам класса «Хорнет», модификация «шахтёрская», – ответил «Арбитр». – Идентичны контактам из предыдущего столкновения. Количество: четыре. Пара Альфа – пеленг 027, ускорение 0.22g, курс: расхождение с конвоем, угол отхода 31 градус. Пара Браво – пеленг 014, ускорение 0.19g, курс: сближение с конвоем, прямой перехват. Время до огневого рубежа для пары Браво: 9 часов 40 минут. Время до огневого рубежа для пары Альфа: не определено, курс расходящийся.
Вилка.
Инга знала это слово. Не из учебника – из шахмат: фигура атакует две цели одновременно, защитить можно только одну. В космосе вилка выглядела так: одна пара идёт к конвою, вторая – уходит в сторону. Если бросить вторую пару – она зайдёт с фланга через сутки. Если послать за ней оба корвета – конвой останется без прикрытия. Если разделить эскорт – каждый корвет один на один с двумя буксирами.
Прия уже считала – пальцы на консоли, экран заполнялся линиями, конусами, числами.
– Пара Альфа уходит, – сказала она, быстро, чётко, как выплёвывала. – Тридцать один градус отклонения, ускорение 0.22g. Если не преследовать – через двое суток они выйдут на параллельный курс, дистанция 8 000-10 000 километров. Они нас не достанут – но и мы их. Они будут наблюдать. Если преследовать – расход дельты 22-28 м/с, в зависимости от продолжительности.
– А если это не наблюдение, а заход с фланга?
Прия на секунду замолчала. Пальцы остановились. Потом – снова.
– Если заход – они начнут коррекцию курса через 10-12 часов. Мы увидим по изменению вектора тяги. Но к тому моменту они будут на 16 000 километров – дистанция, с которой рэйлган бесполезен.
– «Арбитр», – сказала Инга. – Варианты.
«Арбитр» не медлил – он рассчитал варианты ещё до того, как она попросила. Цифры появились на боковом экране, три строки, три судьбы:
– Альфа: оба корвета – оборонительная позиция, конвой в ядре. Расход дельты – 4 м/с. Вероятность сохранности конвоя при атаке пары Браво: 78%. Вероятность сохранности конвоя при последующей атаке пары Альфа с фланга: 41%. Суммарная: 32%.
– Браво: разделение. «Стокгольм» – оборонительная позиция, прикрытие конвоя. «Бхопал» – перехватный курс на пару Альфа. Расход дельты: «Стокгольм» – 6 м/с, «Бхопал» – 24 м/с. Вероятность сохранности конвоя: 69%. Вероятность нейтрализации пары Альфа: 52%.
– Чарли: оба корвета – перехват пары Браво. Конвой – уклонение, расход 18 м/с. Вероятность нейтрализации пары Браво: 87%. Вероятность атаки конвоя парой Альфа в отсутствие эскорта: 64%.
– Рекомендация: Браво. Обоснование: максимальный баланс между защитой конвоя и нейтрализацией фланговой угрозы. Риск: «Стокгольм» один против двух целей.