Эдуард Сероусов – Конвой 71: Субстрат (страница 10)

Инга верила.

В 11:47 бортового времени дня сорок семь она сидела в командирском кресле – привычно, ремни застёгнуты, планшет на колене, кофе в пакете в правой руке – и просматривала недельный отчёт «Арбитра» по энергетике конвоя. Рутина. Цифры. Графики.

Прия – на тактической консоли. Навигатор Чен – за своей. Связист Корнеева – на частотах. Олег – в инженерной, как обычно: чинил что-то, что ещё не сломалось, потому что если ждать, пока сломается, чинить будет поздно.

Жёлтый свет индикаторов. Гул вентиляции. Вибрация факела – 0.15g, постоянная, как давление воздуха. Тело привыкло и перестало замечать; только если выключить двигатель, только если 0.15 превратятся в ноль – тогда тело вспомнит, что привыкло, и вспомнит с тошнотой.

– Контакт.

Голос «Арбитра» – ровный, без модуляции, без паузы между слогами. Одно слово, после которого на мостике изменилось всё: воздух, звук, температура – нет, температура осталась прежней, но тело решило, что стало холоднее.

Инга поставила кофе в держатель. Движение заняло полсекунды. Она не торопилась – торопливость в бою убивает, это одно из немногих правил, которые не нуждались в уставе.

– Докладывай, – сказала она.

– Обнаружены две тепловые сигнатуры. Пеленг 227, склонение минус 14. Дистанция: 8 200 километров. Ускорение: 0.18g, стабильное. Тепловой профиль соответствует буксирам класса «Хорнет» или аналогичным малым судам с термоядерным приводом. Курс: сближение с конвоем. Расчётное время до огневого рубежа: 4 часа 42 минуты при текущих параметрах.

Четыре часа сорок две минуты. Инга посмотрела на тактический экран. Две красные точки – маленькие, яркие, как угли. Далеко: восемь тысяч километров – это свет за двадцать семь секунд. То, что она видела на экране, – картинка двадцатисемисекундной давности. Там, где точки сейчас, – их уже нет. Но вектора ускорения говорили: они идут сюда.

– Рамачандран, – сказала Инга. – Подтверждение.

Прия уже работала – пальцы на сенсорах, глаза на экране. Её лицо в синем свете консоли было как гравюра: острые линии, никакого лишнего.

– Подтверждаю. Два объекта, тепловая сигнатура – плюс-минус «Хорнет-IV». Масса – ориентировочно триста-четыреста тонн каждый. Вооружение – неизвестно, но стандартная конверсия шахтёрского буксира допускает монтажный рэйлган или импровизированное кинетическое вооружение. Торпеды – маловероятно, но не исключено: «Хорнеты» могут нести одну-две лёгкие торпеды на внешних подвесках.

– Курс.

– Оба объекта – на сближение с конвоем. Точка пересечения… – пальцы мелькнули по сенсорам, – …проходит через зону «Лагранж-3» и «Лагранж-4». Не через центр конвоя – через хвост.

Инга стиснула зубы. Хруст в челюсти. Две секунды тишины – мостик ждал.

– «Арбитр». Варианты.

– Вариант Альфа: перехватный курс обоими корветами. Расход дельта-V: 18 метров в секунду. Время выхода на огневой рубеж: 2 часа 10 минут. Вероятность нейтрализации обеих целей: 89%. Вероятность сохранности конвоя: 94%. Риск: грузовики без эскорта в течение 2 часов 10 минут. При наличии третьего объекта, не обнаруженного сенсорами, – уязвимость критическая.

– Дальше.

– Вариант Браво: оборонительная позиция. Оба корвета остаются с конвоем. Расход дельта-V: 5 метров в секунду. Время до контакта: 4 часа 42 минуты. Вероятность отражения атаки: 74%. Вероятность повреждения грузовика: 26%. Риск: противник выбирает дистанцию и время боя.

– Дальше.

– Вариант Чарли: уклонение всем конвоем. Изменение вектора ускорения на 8 градусов. Расход дельта-V: 31 метр в секунду. Вероятность разрыва контакта: 52%. Риск: расход дельты критичен для дальнейшего маршрута. Потеря 31 м/с на данном этапе сокращает запас торможения на 4.2%. Нерекомендуемо. Рекомендация: Альфа. Обоснование: максимальная вероятность нейтрализации при минимальном расходе дельты. Риск – приемлемый при условии отсутствия третьей цели.

Отсутствие третьей цели. Инга посмотрела на тактический экран. Две красные точки. Больше ничего. Но «ничего» в космосе – это не «ничего»: это четыре миллиарда кубических километров пространства, в которых может прятаться что угодно, если оно выключило двигатель и стало холодным камнем среди холодных камней.

Она не могла знать. Она могла решать.

– Альфа, – сказала Инга. – «Бхопал» – перехватный курс, левый фланг. «Стокгольм» – правый. Грузовикам – снизить ускорение до ноль-ноль-пять g и держать строй. Рамачандран – расчёт огня. Корнеева – передать приказ.

Мостик ожил. Не рывком – плавно, как двигатель, набирающий обороты. Корнеева передала приказ по лазерной связи – узкий луч к «Бхопалу», задержка меньше секунды. Прия заполняла тактический экран расчётами: линии перехвата, конусы поражения, вероятности – цифры, которые были жизнью и смертью, записанными языком математики.

– Перехватный курс заложен, – доложил «Арбитр». – Манёвр через 40 секунд. Ускорение: 0.25g, длительность 12 минут. Расход дельты: 18 м/с. Остаток после манёвра: 13 940 м/с – 98.2% стартового запаса.

Два процента. Восемнадцать метров в секунду – цена знания. Цена того, чтобы выйти навстречу и посмотреть, кто к тебе летит, вместо того чтобы сидеть и ждать.

– Манёвр, – сказал «Арбитр».

Факел «Стокгольма» изменил тональность – гул сместился вниз, стал гуще, утробнее. Ускорение выросло: 0.15 стало 0.25, и разница – десять сотых g, пятьдесят килограммов лишнего веса на каждые сто килограммов массы тела – легла на плечи, на грудь, на бёдра, как невидимый рюкзак. Не больно. Не опасно. Но ощутимо: тело знало, что корабль ускоряется, и тело не одобряло.

– «Бхопал» подтверждает, – доложила Корнеева. – Перехватный курс, левый фланг. Нгуен готов.

Инга кивнула. Два корвета расходились – «Стокгольм» вправо, «Бхопал» влево, создавая «клещи»: классическая тактика перехвата, две точки огня с расхождением двадцать-тридцать градусов, противник между ними. Учебник, параграф четвёртый, раздел второй: «Перехват малых целей в открытом пространстве». Инга знала его наизусть. Рейдеры – тоже, если у них был учебник. Но учебник не летает. Летают люди.

Два часа десять минут.

Ожидание перед боем – хуже самого боя. Это тоже было в учебнике, но учебник описывал это сухо: «Период предконтактного ожидания характеризуется повышенной тревожностью экипажа…» Повышенной тревожностью. Инга усмехнулась бы, если бы умела усмехаться в рабочее время.

Два часа – сто двадцать минут, семь тысяч двести секунд. Каждая – как вдох через соломинку: можно, но неприятно. На мостике было тихо – рабочая тишина, не мёртвая. Прия считала: пальцы на сенсорах, глаза на экране, губы – чуть двигались, как у человека, который произносит числа про себя. Чен молча корректировал курс – микроправки, десятые доли градуса, реакция на обновлённые данные сенсоров. Корнеева слушала эфир – открытые частоты, шахтёрские диапазоны, аварийные каналы. Тишина. Рейдеры молчали.

Инга просматривала данные «Арбитра» – обновление каждые шесть секунд. Две красные точки: дистанция 7 400 километров, скорость сближения – 42 километра в секунду. Нет, не скорость сближения – разница в скоростях, проекция на линию визирования. Реальная картина сложнее: корабли движутся по параболам, кривым, орбитам – космос не знает прямых линий, даже снаряды рэйлгана летят по кривым, потому что ничто не летит по прямой, когда есть масса и время.

– Рамачандран. Расчёт.

– Огневой рубеж – 1 200 километров, – Прия говорила быстро, как выстреливала данные, каждое слово – снаряд. – При текущем расхождении – 1 200 км через 94 минуты. Рассеяние рэйлгана на этой дистанции: 0.36 миллирадиана. Вероятность попадания одиночным снарядом по цели размером с «Хорнет»: 7.1 процента. При серии из пяти – 31 процент попадания хотя бы одним. При серии из десяти – 52 процента. Рекомендую: серии по пять, интервал две секунды, две цели поочерёдно.

– Принято. Боекомплект на двадцать серий.

– Двадцать серий – сто снарядов. Половина боекомплекта на два буксира. Математика… приемлемая, коммандер. Не хорошая.

Не хорошая. Инга знала – математика в бою никогда не хорошая. Хорошая математика – это когда у тебя тысяча снарядов на одну цель, и ты не промажешь, потому что статистика на твоей стороне. Двести снарядов на две цели – это компромисс. Компромисс между «хватит» и «может, хватит». Двести снарядов – это всё, что у неё будет на весь маршрут. Каждый потраченный – минус один от числа, которое не пополняется. Магазин рэйлгана не перезаряжается в полёте. Фабрики снарядов на борту нет.

Она посмотрела на часы: 12:31. Бой – через час с небольшим.

– Рамачандран. Режим.

– Боевая тревога?

– Боевая тревога.

Прия нажала – и «Стокгольм» изменился.

Свет мостика переключился: синий – в красный. Аварийное освещение – тусклое, злое, цвета артериальной крови. Глаза адаптировались за секунду – красный свет не слепил, не убивал ночное зрение, но мир в нём выглядел иначе: лица – бледные, тени – глубокие, экраны – яркие до боли. Сирена – не звук, а вибрация: три коротких импульса, переданных через корпус, ощутимых подошвами и рёбрами. Экипаж «Стокгольма» – четырнадцать человек – знал, что это значит: герметизация скафандров, задраивание переборок, занятие боевых постов.

Инга застегнула шлем. Визор опустился – прозрачный, с проекцией тактических данных на внутренней поверхности. Теперь она видела мир через слой цифр: дистанция до целей, вектора, вероятности. Числа наложились на красный свет мостика, как татуировка на кожу.