Эдуард Сероусов – Конвой 71: Субстрат (страница 12)

Лазер «Стокгольма» не был виден – два мегаватта инфракрасного излучения не оставляли следа в вакууме. Но на экране – линия: от «Стокгольма» к маленькой точке, которая была торпедой. Луч бил в неё – два мегаватта, сфокусированные на площади в несколько квадратных сантиметров, температура в точке контакта – тысячи градусов.

Двадцать секунд. Пятнадцать.

– Воздействие, – доложил «Арбитр». – Лазер на цели. Нагрев корпуса торпеды – 1 400 градусов. Целостность обшивки – деградация. Наведение торпеды – без изменений. Инерциальное, коррекции нет. Торпеда идёт по прямой.

Двенадцать секунд. Лазер жёг торпеду, и торпеда горела – медленно, как свеча в руке, и летела, и не сворачивала, потому что инерциальное наведение не знало, что его убивают.

Восемь секунд.

– Деструкция, – сказал «Арбитр». – Корпус торпеды – разрушен. Боеголовка – деактивирована. Фрагменты – разлёт. Угрозы нет.

Прия откинулась в кресле – движение длилось полсекунды, потом она выпрямилась, как пружина.

– PD – перегрев. Теплоотвод – 87 процентов максимума. Принудительное охлаждение – пять минут. Лазер недоступен.

Пять минут без лазера. Пять минут, в течение которых, если кто-нибудь выпустит ещё одну торпеду – перехватить будет нечем.

– Цель два – статус, – сказала Инга. Голос – ровный. Руки – на подлокотниках. Пальцы – не дрожали, потому что она сжимала их в кулаки.

– Цель два: разворот. Ускорение – 0.3g, курс – от конвоя. Отступление. Цель один: дрейфует, двигатель повреждён, ускорение – минимальное. Обе цели выходят из зоны огня.

Отступление.

Инга выдохнула – через нос, медленно, контролируя. На вдохе – запах собственного пота: кислый, резкий, запах адреналина, который организм выбросил в кровь без разрешения и теперь не знал, куда деть.

– «Бхопал» – статус.

– «Бхопал» – без повреждений. Израсходовано десять снарядов. Цель два – промах, все серии. Нгуен подтверждает: противник отступает.

Инга посмотрела на тактический экран. Две точки – одна оранжевая, одна красная – расходились от конвоя. Медленно. Нехотя. Как звери, отогнанные от добычи, – не побеждённые, а отпугнутые.

– Рамачандран. Итог.

Прия свела данные. Голос – ровный, но чуть медленнее, чем обычно: послебоевая усталость, адреналин уходил и забирал с собой скорость.

– Расход боеприпасов: «Стокгольм» – 18 снарядов, остаток 182. «Бхопал» – 10, остаток 190. Торпеды – не израсходованы. Лазер PD – перегрев, охлаждение 4 минуты 20 секунд. Повреждения конвоя – отсутствуют. Потери – отсутствуют.

Ноль потерь. Двадцать восемь снарядов за одно попадание. Арифметика работала – но не в ту сторону, в которую хотелось.

– Результат по противнику, – продолжила Прия. – Цель один – повреждение двигателя, дрейф. Цель два – без повреждений, отступает на 0.3g. Прогноз: цель два способна вернуться. Цель один – неспособна к активным манёврам, но жива. Вопрос, коммандер: добиваем?

Инга посмотрела на экран. Оранжевая точка «цели один» дрейфовала – медленно, по инерции, уходя от конвоя. Буксир с повреждённым двигателем. Три человека на борту, может быть, четыре. Шахтёры, скорее всего. Люди с семьями, с фотографиями в шлемах, с долгами и надеждами. Люди, которые решили, что нападение на военный конвой – хорошая идея, и ошиблись.

Добить – значит потратить ещё снаряды. Не добить – значит оставить за спиной повреждённый, но живой корабль.

– Нет, – сказала Инга. – Он в дрейфе, без двигателя. Не угроза. Снаряды экономим.

Прия кивнула. Ни одобрения, ни осуждения в её лице – только принятие решения, как принятие данных: записала, сохранила, пошла дальше.

Бой длился одиннадцать минут. Одиннадцать минут – от первого залпа до отступления противника. Одиннадцать минут – это было быстро по любым стандартам: конвойные бои иногда тянулись часами, когда рейдеры держали дистанцию и кусали конвой с разных сторон, как волки. Эти – не кусали. Эти пришли, получили и ушли.

Слишком быстро.

Инга сидела в кресле, шлем расстёгнут – визор поднят, но не снят, на всякий случай – и смотрела на тактический экран, где две точки удалялись. Красный свет мостика сменился обратно на синий: отбой боевой тревоги. Гул факела – привычный, 0.15g, конвой вернулся на маршрут.

Она думала.

Два буксира. Два. Не пять, не десять – два. Минимальная группа для атаки. С одной торпедой – одной. Без серьёзного плана: разделения не было, отвлекающего манёвра не было, координации – минимум. Они просто пришли и ударили. Как разведка. Как… проверка.

– «Арбитр», – сказала она. – Анализ курса целей до контакта. Покажи точку пересечения.

На экране – линии. Два вектора, продолженные от момента обнаружения до расчётной точки пересечения с конвоем. Обе линии сходились – не в центре конвоя, не в районе корветов, не на ближайшем грузовике. Обе – на «Лагранж-3».

– Подтверди, – сказала Инга.

– Подтверждаю. Обе цели следовали курсом перехвата к грузовику «Лагранж-3». Вероятность случайного совпадения: 4.7%. Рекомендация: усилить наблюдение за «Лагранж-3».

Четыре и семь десятых процента. Не случайность. Они шли к «Лагранж-3» конкретно. Знали номер, знали позицию, знали, где он в строю.

– Рамачандран, – Инга повернулась к Прие. – Откуда они знали?

Прия подняла глаза от экрана.

– Построение конвоя – не секрет, коммандер. Порядок грузовиков указан в транспортном реестре ОЕС. Открытые данные.

– Порядок – да. Но позиция в реальном времени – нет. Они вышли на перехватный курс до того, как мы их засекли. За четыре часа. Это значит, они знали нашу траекторию заранее – не по реестру, а по реальным данным. Кто-то дал им наш курс.

Прия замолчала. На мостике – тишина, которая была другой тишиной, не послебоевой, а предгрозовой.

– Или, – сказала Прия медленно, – они отслеживали нас пассивно. Тепловая сигнатура конвоя – гигантская. Четыре грузовика с факелами. Мы видны с расстояния световых минут для любого, у кого есть инфракрасный датчик.

– Тепловая сигнатура не даёт идентификацию грузовика по номеру, – возразила Инга. – Они знали, какой именно. «Лагранж-3».

Прия не ответила. Ответа не было – или был, но неприятный: кто-то сообщил рейдерам, какой грузовик атаковать. Кто-то с доступом к данным конвоя. Кто-то…

Инга отрезала мысль. Не время. Она сделала пометку в журнале – сухую, по уставу: «Анализ боя: курс обеих целей указывает на целенаправленную атаку грузовика «Лагранж-3». Предположение: противник располагал актуальными данными о составе и построении конвоя. Источник – не установлен. Требует расследования.»

Написала. Сохранила. Закрыла журнал.

Подняла глаза – и увидела на экране «Арбитра» промежуточный отчёт по энергетике конвоя. Тот самый, который просматривала, когда всё началось. Тот самый, в котором – она вспомнила – «Лагранж-3» потреблял на восемь процентов больше расчётного.

1.2 тонны лишней массы. Восемь процентов лишнего энергопотребления. И рейдеры, которые шли именно к нему.

Совпадение. Или нет.

Инга встала. Красный свет уже сменился синим, но ей казалось, что стены мостика всё ещё были красными – цвет засел в сетчатке и не хотел уходить.

– Чен, – сказала она навигатору. – Курс – без изменений. Маршрут штатный.

– Есть, коммандер.

– Рамачандран. Статус PD.

– Лазер – охлаждён. Готов. Теплоотвод – в норме.

– Корнеева. Связь с грузовиками.

– Все четыре на связи. Повреждений нет, экипажи в норме.

Инга кивнула. Сняла шлем – воздух мостика ударил в лицо: холодный, с привкусом озона от электроники и пота от четырёх тел, проживших одиннадцать минут на адреналине. Она положила шлем на консоль, провела ладонью по лицу – пальцы были холодные и влажные. Потом села обратно в кресло, пристегнулась и взяла планшет.

Восемнадцать снарядов. Осталось 182.

Одна торпеда перехвачена. Если бы их было две – вторая прошла бы. Лазер перегрелся после первого перехвата – пять минут охлаждения, пять минут без защиты. Если рейдеры знали это – а они знали, потому что характеристики лазерной PD класса «Фрея» были в открытом доступе, – то одна торпеда была не оружием. Она была вопросом: «Сколько мы у тебя заберём?»

Ответ: пять минут. Пять минут уязвимости. И восемнадцать снарядов.

Инга записала в журнал: «Итог боя: противник отступил с минимальными потерями. Характер атаки – разведывательный. Цель – не уничтожение, а сбор данных: время реакции, расход боеприпасов, тактика перехвата. Вывод: атака была пробной. Следующая будет основной.»

Следующая.

Она закрыла журнал.

На тактическом экране – синяя линия маршрута, шесть зелёных точек конвоя, пустота. Красных точек больше не было. Они ушли – куда-то за пределы сенсоров, за пределы расчётов, в темноту, где буксиры остывали и становились невидимыми. Они были где-то. И они знали теперь то, что хотели узнать.

Инга сидела на мостике, и вибрация факела шла через кресло, через ноги, через позвоночник, и где-то в затылке, там, где начинается головная боль после адреналина, пульсировала мысль, тихая и упрямая: они шли к «Лагранж-3». Они знали. Кто-то им сказал.

Щелчок в наушнике. Закрытый канал – не общий, не командный, а тот, который Инга настроила для связи с научным персоналом грузовиков. Канал, которым за сорок семь дней ни разу никто не пользовался.