Эдуард Сероусов – Контрвес (страница 8)

— Сколько это стоит?

Молчание. Три секунды.

— Один заряд, — сказала Амин.

Уэбб поставил кружку с кофе на подлокотник. Очень аккуратно, как будто это требовало сосредоточенности.

— Один заряд — это сколько у нас останется?

— Один.

— На что?

— На возврат.

— Один заряд покроет сто десять световых лет?

Амин посмотрела на него.

— Нет, — сказала она. — Один заряд покроет... — Она достала планшет, хотя уже знала эти числа наизусть. Просто с планшетом легче говорить то, что трудно говорить. — Один заряд покроет примерно шестьдесят процентов расстояния. Это шестьдесят шесть световых лет. Выход в точке — сорок четыре световых года от Земли.

— Остальные сорок четыре?

— Ионная тяга.

— Сколько?

— При текущем состоянии двигательной системы и с учётом повреждения радиаторов... — Амин убрала планшет. — Сорок семь лет.

На мостике стало тихо. Не мёртво — но тихо так, что слышно было гудение вентиляции и далёкий, низкий звук ионных двигателей, удерживающих орбиту.

— Итого, — сказал Уэбб. — Если мы используем один заряд на стабилизацию метрики — мы возвращаемся домой через сорок семь лет после финальной точки варп-прыжка. Плюс время до прыжка. Итого — больше пятидесяти лет.

— Да.

— В крио-сне.

— Частично. Ротации дежурных. Полный крио на долгих перегонах — возможен, но старение не останавливается полностью, только замедляется. Каждый из нас постареет примерно на... — Она снова считала в уме. — На двадцать — двадцать пять лет за это время.

Нкоси тихо присвистнул.

— Стало быть, — сказал он, — нам сейчас по тридцать-сорок лет. А прилетим мы домой в шестьдесят. Лучшие годы, как говорится.

— Томас, — сказала Чен.

— Нет, я серьёзно. Это важная деталь, которую все обдумывают про себя, и лучше сказать вслух.

Уэбб смотрел на экран. На красные линии.

— Амин, — сказал он. — Если мы не используем заряд на стабилизацию. Что происходит через девяносто дней.

— Коллапс метрики. Сингулярность. Радиус два а.е. — Она говорила ровно, потому что иначе нельзя было. — Эхо-1 уничтожена. Оба наших оставшихся заряда — внутри зоны коллапса, то есть тоже уничтожены. Мы уничтожены.

— Значит, альтернативы нет.

— Теоретически — нет. Практически... — Она снова остановилась. — Я продолжаю работать. Может быть, есть что-то, что я ещё не вижу.

Уэбб кивнул. Встал. Подошёл к обзорному экрану и некоторое время смотрел на красные линии — так близко, что Амин не видела выражения его лица. Только спину. Прямую, неподвижную.

— Дочери Уэбба одиннадцать лет, — произнёс Нкоси тихо, не глядя ни на кого конкретно.

— Томас, — снова сказала Чен.

— Ей будет шестьдесят, когда мы доберёмся.

— Я сказал — достаточно, — произнёс Уэбб. Не оборачиваясь. Тихо. — Это не имеет отношения к ситуации.

Нкоси не ответил. Чен уставилась в свои распечатки.

Амин смотрела на спину Уэбба и думала, что это имело очень большое отношение к ситуации. Имело — для него, для неё, для каждого из них. У Нкоси была мать в Кейптауне. У Чен — сестра в Чэнду. У Амин — никого особенно близкого, что в данный момент было, возможно, меньшим из зол.

Но она не сказала этого вслух.

После брифинга Амин вернулась в лабораторию.

Не потому что не понимала: «продолжай работать» — это была та часть её мозга, которая отказывалась принимать «нет» как окончательный ответ. Она садилась и работала. Это был её способ существовать в ситуации, в которой работа, возможно, ничего не изменит.

Она перебирала варианты.

Обратная деформация — один заряд, единственный надёжный метод. Это она уже знала. Но что, если есть другой способ создать компенсирующую деформацию? Что, если вместо второго варп-прыжка можно использовать что-то другое — что-то, что создаст достаточно сильное гравитационное возмущение, чтобы изменить форму коллапса?

Теоретически — возможно. Математически — возможно. Практически — она не видела, как.

Она открыла параллельное окно и начала писать уравнения. Не моделировать — просто писать, от руки, если считать пальцы на клавиатуре руками. Иногда мозгу нужно было пройти через математику медленно, пошагово, а не передавать её в процессор и ждать результата.

Система уравнений разрасталась на экране. Красные линии на втором экране продолжали уходить вверх.

За переборкой лаборатории — далёкий, едва слышный гул корабля. За кораблём — три миллиарда людей, которые слушали джаз и читали газеты и не знали.

Амин работала.

Через два часа она обнаружила кое-что, что не было решением, но было зацепкой.

Форма коллапса метрики была предсказуемой — она развивалась по конкретной математической структуре, которую можно было описать. Это само по себе не помогало остановить коллапс, но это означало, что коллапс можно было рассчитать с высокой точностью. И если его можно было рассчитать — то, возможно, можно было найти точку, в которой относительно небольшое воздействие давало непропорционально большой эффект. Не остановить — направить. Изменить форму сингулярности так, чтобы она схлопнулась быстро и локально, а не разрасталась до двух а.е.

Это было очень грубо. Это было математически спорно. Это требовало источника гравитационного воздействия, которого у неё не было.

Она открыла новое окно и начала считать, какой мощности источник потребовался бы. Число получилось большое. Очень большое. Такое, которое в природных условиях встречалось разве что в окрестностях нейтронной звезды или при термоядерном синтезе в крупных масштабах.

Она посмотрела на это число некоторое время.

Потом отложила его на полку в голове — в раздел «пока непрактично, но не исключено» — и продолжила работать с основной моделью.

Ночь прошла. День начался.

Амин не ложилась. На «Маргелове» не было строгого деления на день и ночь — корабль жил по Гринвичскому времени, и в 23:00 освещение переключалось на ночной режим, чуть тусклее и теплее, но работать это не мешало. Она прошла через ночной режим и вышла на другой стороне с тремя новыми моделями, двумя выброшенными гипотезами и одной, которая пока держалась.

Кофе давно кончился. Она налила воды.

Дверь лаборатории открылась, и вошёл Уэбб. Он нёс две кружки — одну протянул ей. Кофе. Горячий. Она взяла, не задавая вопросов.

— Что-то новое? — спросил он.

— Пока — зацепка. Не решение. — Она указала на экран с уравнениями. — Я пытаюсь понять, есть ли способ компенсировать деформацию без использования варп-заряда. Теоретически — возможно. Нужен очень мощный источник гравитационного возмущения.

— Что именно мощный?

— Термоядерный класс, — сказала Амин. — Но это пока просто математика. Не предложение.

Уэбб кивнул. Посмотрел на экраны.

— Восемьдесят девять дней, — сказал он.

— Если считать от вчера — да.

— Продолжай. — Он поставил свою кружку на край стола, которого для неё не было предусмотрено, но он поставил и она не упала. — Мне нужен второй вариант. Нам всем нужен второй вариант.

— Я понимаю.