Эдуард Сероусов – Коллегия (страница 3)
– Антонов.
– Да, командор.
– В трансляции упоминалась «периметральная сеть в звёздной системе». Это значит – за пределами орбиты Нептуна. Скорее всего – пояс Койпера.
– Да. Я понял.
– Поставьте задачу аналитическому центру: все аномалии в поясе Койпера за последние пятьдесят лет. Всё нестандартное. Аппаратурные сбои, необъяснённые сигнатуры, изменения орбиталей астероидов. Всё.
– Пятьдесят лет – большой архив.
– Знаю.
– Может, больше?
Хасан подумал.
– Двести.
Антонов помолчал секунду.
– Принял.
На экране кольцо вращалось. Медленно, равномерно, абсолютно безразлично к тому факту, что кто-то смотрел на него. Звёзды за ним ползли. Корабль Хасана – маленький, сделанный из стали и углепластика и человеческой инженерии и трёх лет рутинных патрулей – висел в нескольких сотнях тысяч километров от него и был, наверное, меньше, чем один из болтов его крепления.
Хасан открыл бортовой журнал. Ввёл дату и время. Набрал:
Он смотрел на последнюю строку. Потом добавил:
Отложил журнал.
Гул систем жизнеобеспечения. Синий свет. Семь человек на мостике, и никто не говорил ничего.
– Командор.
Это снова была Амира. Тихо.
– Что.
– Трансляция сказала – «предварительный результат ниже порогового значения».
– Слышал.
– Это значит – они уже решили. Что мы провалились.
– Это значит – они сказали, что мы уже провалились.
– Это разные вещи?
Хасан посмотрел на кольцо на экране. На то, как оно вращалось. Ровно, без колебаний – как механизм, который не думает о том, что он механизм.
– Для нас – да. Пока – да.
Он взял переговорное устройство. Открыл командный канал – частота, которую слышали все на борту.
– Экипаж «Стража-3». Говорит командор. Вы все слышали трансляцию. Она записана, она уже передана в штаб и на Землю. В ближайшее время мы получим приказ из командования – как действовать дальше. До тех пор – наша задача прежняя: наблюдение и обеспечение безопасности. Никаких самостоятельных инициатив. Никаких несогласованных манёвров. Никаких разговоров вне защищённого канала. Всё понятно?
Несколько голосов – «да, командор», «принято», «есть».
– Хорошо. – Он помолчал. – И не паниковать. Мы получили информацию. Мы её зафиксировали. Теперь ждём следующего шага.
Он закрыл канал.
Амира смотрела на него с навигационного поста – спокойно, без выражения. Это было лицо человека, который умел удерживать панику там, где ей положено быть: внутри, за рёбрами, где никто не видит.
– Сто дней, – сказала она тихо. Не в канал – просто так, двум людям в пространстве мостика.
– Сто оборотов станции. Приблизительно – сто дней, – поправил Хасан.
– И они не сказали – что именно нужно изменить.
– Нет.
– Это… – она замолчала на секунду, подбирая слово. – Это нечестно.
Хасан подумал об этом.
– Возможно, – сказал он, – для них «честно» – другое слово.
Кольцо вращалось. Антонов что-то набирал – запросы в архивы, двести лет аномалий по всему поясу Койпера. На экране трансляции Земля уже выдавала первые репортажи – иконки новостных агентств мигали одна за другой, и каждый заголовок был крупнее предыдущего, и Хасан понимал, что там сейчас – биржи, парламенты, религиозные лидеры, военные советники, семь с половиной миллиардов человек, которые смотрят в небо и видят кольцо.
Он выключил новостной поток.
Оставил только сенсорный экран. Кольцо. Цифры. Расстояние – уменьшалось: «Страж-3» медленно закончил транзит от «Тиерры Нуэвы» и теперь шёл по расчётной дуге к наблюдательной позиции.
Хасан не мог атаковать кольцо: скорость сближения больше ста метров в секунду – что-то в трансляции сказало «будут остановлены». Он не знал, что это означает технически, но предпочитал не проверять. Он не мог отойти: это была его зона ответственности. Он не мог связаться с кольцом: трансляция завершена, обратного канала нет.
Он мог наблюдать.
И ждать приказа.
И думать о том, что «предварительный результат ниже порогового значения» означает то, что они уже дали ответ – просто не сказали, на какой вопрос.
– Отказ в чём? – произнёс он негромко.
Не в канал. Никому. Просто – вслух, в тишину мостика, где семь человек сидели и смотрели на экраны, и гул систем жизнеобеспечения давил на уши, и кольцо вращалось в полутора миллионах километров, и никто не ответил.
Глава 2. Протокол
Каракатица изменила цвет за восемьдесят миллисекунд.
Зои смотрела в маску, лёжа на животе в тридцати сантиметрах от поверхности воды – тело удерживалось на слабом течении, руки расслаблены, дыхание ровное. Главное с каракатицей – не двигаться. Любое движение крупнее, чем покачивание водорослей, запускало в ней что-то среднее между тревогой и переоценкой ситуации, и она уходила в воду быстрее, чем взгляд успевал зафиксировать направление. Но если лежать достаточно долго и достаточно тихо, она начинала воспринимать тебя как элемент среды. Часть пейзажа. Безопасную деталь.
Восемьдесят миллисекунд – и пятнадцать хроматофоров сменили конфигурацию одновременно. Зои видела это через подводную камеру на штативе: серо-коричневый фон стал тёмно-синим с золотыми краями, потом рябью прошли волны – светлее, темнее, светлее – и остановился паттерн, который она не видела раньше. Не тот, что сигнализировал об угрозе. Не тот, что был частью брачного ритуала. Что-то третье.
Зои в таких случаях не торопилась с классификацией. Этому учит этология с первого курса, и этому учит работа с каракатицами лично: присвоить значение раньше, чем понял паттерн – значит видеть уже не животное, а свою интерпретацию животного. Она записала, зафиксировала угол, поставила метку в хронологии и решила подождать повторения.
Повторения не было.
Телефон завибрировал на полотенце на берегу – она чувствовала вибрацию через камни, через воду, через собственную грудную клетку, которая касалась дна в этом мелком месте. Не обратила внимания. Полевая работа – это полевая работа.
Через сорок секунд завибрировал снова.
Через минуту – снова.
Каракатица сменила цвет ещё раз – стремительно, обратно в серо-коричневый – и ушла в тень водорослей. Зои поняла, что что-то в её позе изменилось: напряглись плечи, стало заметно дыхание. Животное почувствовало раньше, чем она успела осознать.
Она выползла на берег.
Телефон – три пропущенных с закрытого номера ООН, одно сообщение. Текст короткий:
Зои сидела на горячих камнях Азорского берега – полотенце на плечах, камера на штативе ещё смотрела в воду, мокрые волосы, запах соли и водорослей – и смотрела на четыре слова. Протокол «Незнакомец». Она знала этот протокол. Она помогала его писать восемь лет назад на теоретическом семинаре по ксеноконтакту в Калифорнии. Тогда все думали, что это упражнение. Интеллектуальная игра для людей, у которых слишком много свободного времени и слишком много грантовых денег.