Эдуард Сероусов – Карантин (страница 5)

Сколько нужно времени зондам?

Он знал ответ наизусть. Пять секунд в бреши при скорости убегания — это физика, это не обсуждается. Но «пять секунд в бреши» означало ещё четыре минуты пятьдесят пять секунд разгона и выхода на позицию, в течение которых зонды находились в зоне поражения Кордона и могли быть уничтожены. Итого: приблизительно пять минут активного прикрытия. Триста секунд.

Сколько секунд может продержаться один корабль под огнём Кордона?

Расчёт давал ответ, который он ненавидел: семь секунд при среднем везении, четыре при плохом, двенадцать при исключительном. Он взял среднее.

Сорок кораблей по семь секунд. Двести восемьдесят секунд. Почти пять минут.

Тридцать семь кораблей по семь секунд. Двести пятьдесят девять секунд. Четыре минуты девятнадцать секунд.

При восемнадцати боеспособных плюс двенадцати с ограниченным ресурсом — математика была другой. Корабли с ограниченным ресурсом не могли выполнять полный манёвровый профиль. Семь секунд превращались в три-четыре. Взвешенное среднее по флоту давало — он посчитал снова, хотя знал ответ — около двухсот тридцати секунд.

Тридцати секунд не хватало.

Дмитрий посмотрел на экран. Потом закрыл расчётный файл и открыл другой — список экипажей. Девятьсот шестьдесят два человека. Имена, должности, специализации. Некоторые он знал лично: капитанов — всех, большинство старших офицеров, часть рядовых. Мэй Чжоу с «Упрямого» — отличный навигатор, привычка грызть карандаш во время манёвров. Ибрагим Алтай, командир «Семи звёзд», нарисовавших красную полосу на борту, — говорил, что это для удачи. Наташа Войцех с «Дерзкого» — умела спать в боевом кресле и просыпаться за секунду до нужного манёвра.

Он закрыл список.

Тридцати секунд не хватало. Следовательно, нужно было найти эти тридцать секунд где-то ещё.

Первый вариант: ещё три корабля. Вэнь Хуан. Нет.

Второй вариант: улучшить средний показатель выживаемости кораблей с семи до восьми-девяти секунд. Это означало лучшие манёвры, лучшую синхронизацию, отвлечение внимания Кордона дополнительными целями — ложными зондами, активными помехами. Возможно. Трудоёмко, но возможно.

Третий вариант: получить He-3 для оставшихся семи доноров. Перевести три из них в боеспособное состояние. Это давало ещё двадцать одну секунду.

Все три варианта упирались в одно: ресурсы. Время. Вэнь Хуан.

Дмитрий встал, налил холодной воды в стакан и выпил стоя, глядя в стену, на которой висела тактическая карта системы. Церера — отмечена синим. Верфь — жёлтым. Кордон — красным пунктиром по всей периферии. Внутри пунктира — всё, что у них было. Снаружи — всё, что им нужно было.

Планшет пиликнул. Входящее сообщение.

Он посмотрел. Отправитель: Орлова. Время получения — сорок две минуты назад, задержка передачи с Цереры. Текст короткий — Орлова всегда писала коротко, это был её стиль.

Нештатные данные из восьмого сеанса. Кордон перегруппировывается. Первый раз за тридцать лет. По оценке источника — направлено не на оборону. Временной горизонт — порядка года. Нужна встреча. Не по связи.

Дмитрий прочитал дважды. Потом поставил стакан на стол — аккуратно, без стука, хотя хотелось иначе.

Год.

Не четырнадцать месяцев, которые он закладывал в расчёты как максимум. Год — это двенадцать месяцев, и в этих двенадцати месяцах нужно было уместить всё: достроить корабли, найти топливо, откалибровать оружие, провести шесть сеансов Орловой, выжить в войне с изоляционистами и адаптистами, решить задачу с тридцатью недостающими секундами.

Не к обороне.

Это означало ультиматум. Это означало, что Кордон принял решение и готовил его исполнение. Тридцать лет стояли — и что-то изменилось. Что именно изменилось, он не знал. Орлова, возможно, знала больше. Арка, который был источником, знал точно.

Он начал набирать ответ.

Получил. Встреча — когда сможешь. Я не улечу с верфи раньше чем через три недели. Если срочно — лети ты. Привези данные на физическом носителе, не в сети. По тому, что написала: это меняет временной план или только подтверждает?

Отправил. Сорок минут до ответа.

Сеанс связи с Вэнь Хуаном был назначен на девятнадцать ноль-ноль по корабельному времени. Дмитрий готовился к нему примерно так же, как готовился к боевым манёврам: никаких иллюзий о результате, чёткое понимание целей, готовность к тому, что получишь меньше, чем просишь.

Связь шла через зашифрованный протокол — стандартный для межфракционных переговоров, официально нейтральный. Реально нейтральных каналов не существовало: каждая передача оставляла след, каждый след читали все, у кого были ресурсы для чтения. Дмитрий предполагал, что содержание этого разговора будет известно адаптистам раньше, чем закончится сеанс. Это тоже нужно было учитывать.

Экран показал лицо Вэнь Хуана с задержкой в сорок одну минуту.

Шестьдесят семь лет. Лицо человека, который долго улыбался людям, говоря им неприятные вещи, и выработал определённое выражение — не злобное и не доброе, просто очень внимательное. Как у врача, который уже поставил диагноз, но не спешит его сообщать. Тёмные волосы, почти без седины — Дмитрий подозревал, что это не природа, а медицинская косметика. За спиной Вэнь Хуана — кабинет: настоящий кабинет с настоящей мебелью, с окном в натуральное небо. Земля. Конечно, Земля.

— Дмитрий, — сказал Вэнь Хуан. — Рад тебя видеть. Как верфь?

Это была запись сорокаоднаминутной давности. Он улыбнулся ей.

— Вэнь. Перейду к делу. Мне нужно двести тонн He-3 в течение трёх месяцев. Стандартный обменный протокол — металлы из пояса, мы отдаём производительность трёх рудников на квартал. — Пауза, которая была чисто техническим ожиданием, потому что Вэнь Хуан не мог его слышать. — Ты знаешь условия лучше меня.

Он отправил запись и стал ждать. Сорок одна минута туда, сорок одна обратно.

Пока ждал — разбирал текущие технические отчёты, подписывал распоряжения по верфи, съел что-то из рациона (стандартный паёк, ничем не примечательный: пресный белок, безвкусная зелень из гидропоники, хлеб, который пах хлебом, только если не думать об этом). Думал об Орловой. Думал о тридцати секундах.

Потом думал о том, кому из капитанов сказать про возврат первым. Кому — последним. И нужно ли говорить вообще до выхода.

Ответ от Вэнь Хуана пришёл через восемьдесят четыре минуты.

Лицо на экране было таким же: внимательным, терпеливым, не добрым и не злым.

— Дмитрий. Рад тебя слышать, как всегда. — Интонация ровная, без иронии, и это было хуже иронии. — Двести тонн He-3 — это значительный объём. Если говорить о нынешней производственной ситуации на добывающих платформах, то мы сейчас находимся в периоде планового технического обслуживания трёх из пяти активных установок, что снижает суммарную производительность приблизительно на сорок процентов. Я не говорю «нет» — я спрашиваю: можем ли мы обсудить временные рамки? Три месяца при текущих ограничениях — это напряжённо. Восемь месяцев — реальнее.

Восемь месяцев.

Дмитрий смотрел на запись. Потом посмотрел в угол комнаты — пустой, со старой царапиной на стене, которую никто не удосужился закрасить за три года — и подумал, что Вэнь Хуан прекрасно знает, что «восемь месяцев» убивает план прорыва так же верно, как «нет». Разница только в том, что «нет» — это конфликт, а «восемь месяцев» — это переговоры.

Он начал составлять ответ.

— Вэнь. Восемь месяцев — нет. Три месяца — да. Если плановое обслуживание мешает — перенеси обслуживание. Или дай мне доступ к резервным запасам. Оба варианта обсуждаемы, оба варианта вписываются в стандартный обменный протокол. Металлы из пояса — ты получишь с избытком. Я готов добавить производительность четвёртого рудника на два квартала вместо трёх на один. Три месяца.

Отправил.

Пока ждал ответа, пришёл Ма Линь с предварительным отчётом. Сел напротив. Раскрыл планшет — не торопясь, по-деловому.

— Итог инспекции: восемнадцать полностью боеспособных, одиннадцать — на шестьдесят пять процентов и выше, восемь — на пятьдесят и ниже. — Ма Линь говорил ровно, без интонации. Хорошее качество в инспекторе. — Из восьми — три можно поднять до боеспособности за шесть-восемь недель при наличии ресурсов. Остальные пять — доноры.

— Ресурсы — это He-3?

— He-3 и монтажный персонал. — Ма Линь помолчал. — И время.

— Время есть. — Дмитрий посмотрел на расчётный файл, снова открытый на краю экрана. — Предположительно.

Ма Линь не стал спрашивать, что значит «предположительно». За три года работы с Дмитрием он научился не задавать вопросы, на которые не хотел получать ответы.

— Когнитивное оружие, — сказал Дмитрий. — Сколько кораблей сейчас оснащены передатчиками?

— Одиннадцать. Калибровка завершена на шести, на остальных пяти — в процессе. Орлова обещала закончить за— — Ма Линь сверился. — Она не обещала сроки.

— Типично.

— Оборудование работает. Результаты тестирования на имитационных мишенях — положительные. Но без финальной калибровки под актуальный нейропаттерн Консенсуса эффективность непредсказуема.

— Знаю. — Дмитрий барабанил пальцами по столу — коротко, один раз. — Когда Орлова даст финальную калибровку, ставим на все восемнадцать боеспособных. Приоритет один.

— Понял.

Ответ от Вэнь Хуана пришёл через восемьдесят три минуты — немного быстрее предыдущего. Это что-то означало.