Эдуард Сероусов – Изделие (страница 11)

– Гарсия, – сказал Оконкво.

– Сэр.

– Компас. Одиннадцать часов от тебя – скала. Видишь?

Гарсия повернул голову. Секунда.

– Вижу.

– Это север. От неё берёшь ориентиры. Без импланта. Как в Академии на первом году.

– Я не помню точно—

– Вспомнишь.

Оконкво прошёл к Паку, который раскладывал на сложенном ящике бумажные карты и придерживал их рукой – ветер норовил унести.

– Диспозиция следующих восьми часов, – сказал Оконкво. – Три группы по пять. Первая – разведка маршрута к рекомендованному периметру. Двадцать километров по леднику – нужны точки ориентации, состояние покрытия, возможные естественные укрытия. Вторая – обустройство базового лагеря. Третья – вместе со мной, сопровождение грузового транспорта с оборудованием. Ротация через два часа. – Он посмотрел на Пака. – Автономность экзоскелетов при текущей температуре?

– Два с половиной часа на заряд. Запасные аккумуляторы – по три штуки на единицу.

– Значит, ротация каждые два часа без исключений. Температура не ждёт.

– Понял.

– И – ни у кого не должно быть открытых поверхностей кожи. Ни на минуту. Минус сорок один и ветер пятнадцать метров в секунду – обморожение начинается через шесть минут.

– Инструктаж?

– Три минуты. Сейчас.

Он собрал операторов у транспортника – шестнадцать человек в ряду, шлемы опущены, экзоскелеты в режиме ожидания. Смотрели на него без слов. Хорошие люди. Большинство – с полутора-двумя годами полевого опыта. Несколько ветеранов. Один – Адесанья – с двенадцатью годами и спокойствием человека, который видел хуже.

– Факты, – сказал Оконкво. – Связь подавлена в радиусе двухсот километров – всё цифровое. Работают аналоговые рации, компасы, механические таймеры. Экзоскелеты на ручном управлении. Кортикальные импланты мертвы – не рассчитывайте на них. Вы работаете на своих глазах, своих руках и компасе. Это – нормально. Это – то, для чего вас готовили до того, как дали импланты.

Молчание. Гарсия поправлял перчатку.

– Периметр – двадцать километров от эпицентра. Объект под леднике – там, – он показал рукой в сторону белого горизонта. – Противник неизвестен в полной мере. Вооружён – видим. Намерения – неизвестны. Приказ: «Сдерживать, не провоцируя». Это означает: присутствие, наблюдение, документация. Никакого огня без моей команды.

Пауза.

– Вопросы – у Пака. Разойтись по группам.

К вечеру первого дня у них было шестнадцать утеплённых укрытий, расположенных полукругом в четырёх километрах от рекомендованного периметра – ближе временно нельзя, нужно дождаться разведки, – и первое чёткое понимание местности. Ледник был ровным в масштабах карты и непредсказуемым в масштабах марша: трещины, ледовые козырьки, зоны нестабильного фирна, которые выглядели твёрдыми и не были. Двое операторов из разведывательной группы вернулись с ушибами – не серьёзными, но показательными. Один козырёк обрушился под ногой. Предупреждения не было: просто шаг – и провал полметра глубиной.

Без импланта, без тактического слоя, без данных о состоянии покрытия, транслируемых датчиками, – это был другой ледник.

Оконкво слушал доклад разведчиков у раскрытой карты. Пак делал пометки карандашом. Адесанья сидел рядом и молчал – своё мнение он выскажет, когда Оконкво спросит. Хорошая привычка.

– На каком расстоянии от периметра были козырьки?

– Четыре-восемь километров, – сказал старший разведчик, сержант Вебер. – Нерегулярно. Там, где лёд старый и под ним воздушная прослойка – возможно везде.

– Маршировать цепью, – сказал Оконкво. – Не колонной. Дистанция между людьми – десять метров. Если провалился один – второй не рядом.

– Это замедляет движение.

– Всё замедляет движение без имплантов. Привыкайте.

Он выпрямился. За брезентовыми стенками укрытия ветер набирал силу к ночи – антарктическая весна означала солнце шестнадцать часов в сутки, но не тепло и не безветрие. Снаружи – белый горизонт, который давил отсутствием ориентиров. Без дополненной реальности импланта, без маркеров расстояния и направления, без оверлея тактической разметки – пространство становилось однородным, как молоко. Нет горизонта: небо и лёд одного цвета. Нет теней: облачность рассеивает свет равномерно. Оконкво помнил это ощущение по учениям первого года в Академии – ощущение, что мир уменьшился до видимости в полкилометра и ничего за ней нет.

Молодые операторы двигались иначе, чем вечером. Осторожнее, ближе к стенам укрытий. Глаза без информационного слоя – просто глаза.

К ночи первого дня всё было установлено, расписано, проверено. Оконкво принял доклады, провёл вечерний брифинг, убедился, что у каждой ротационной группы есть аналоговые рации, компасы, механические часы.

Потом сел один у края укрытия и открыл блокнот.

Четырнадцать рыбаков. Столб пара.

Двести тысяч существ, которые сейчас просыпаются под льдом – каждый час их больше.

Семьдесят два часа ультиматума – уже шестьдесят один час оставался.

Он написал в блокноте: Задача: дать время. Потом остановился. Это было не тактическое условие – это было описание функции. Задача военного человека – давать другим людям время думать. Это не требовало доблести. Это требовало терпения и бухгалтерии потерь, которую никто не называл этим словом вслух.

Он закрыл блокнот.

Утро второго дня было похоже на вечер первого – одинаковый белый свет, одинаковый ветер, одинаковые трещины подо льдом. Ротации шли по расписанию. Первые три смены вернулись без контакта: тишина, лёд, периметр на двадцати километрах обозначен временными маркерами – кольями с красными флажками, видимыми на полкилометра в хорошую погоду и никак в плохую.

В 05:47 второго дня первый патруль вышел на рекомендованный периметр с севера.

В 05:53 Пак передал Оконкво рацию.

– Вебер докладывает.

Оконкво взял.

– Говорит Оконкво.

– Полковник, – Вебер говорил ровно, без интонаций, которые могли бы что-то выдать. – На восемнадцатом километре – движение. Несколько единиц. Идентифицировать не могу – видимость четыреста метров, они дальше.

– Сколько единиц.

– Не меньше трёх. Возможно, больше. Передвигаются к нам, медленно. Прямой подход.

– Оружие видно?

– Нет. Но – расстояние. Возможно.

– Стоп, – сказал Оконкво. – Держите позиции. Без движения.

Он закрыл канал и посмотрел на Пака. Пак смотрел на него.

– Они вышли за периметр базы, – сказал Пак.

– Да.

– Намеренно.

– Да.

Это мог быть разведывательный патруль. Мог быть прощупывающий манёвр – проверить, как люди реагируют. Мог быть первый шаг к чему-то, что станет событием в рапорте. Оконкво не знал – и в этом незнании был весь ужас текущей ситуации: он не мог отличить агрессию от разведки, пока не получал выстрел. А к тому моменту возможности были другими.

Он открыл канал снова.

– Вебер.

– Здесь.

– Слушай внимательно. Три шага назад от текущей позиции. Встать. Смотреть. Не двигаться навстречу, не двигаться от них. Если они остановятся – вы стоите. Если они продолжат движение и войдут в зону двести метров – доклад немедленно. Оружие на предохранителе. – Пауза. – Не стрелять. Ни при каком условии – не стрелять первым. Это прямой приказ.

– Принял.

– Вебер.

– Здесь.

– Дышать не забывайте.