Эдуард Сероусов – Интроспективная петля (страница 8)
– Понял.
Мако стоял рядом и не двигался. Рен поднялся – в 0.25g это было плавно, неторопливо – и посмотрел на него. Мако смотрел на Эмика. На нейромонитор с прямой линией. Потом на Рена.
Его лицо делало что-то, что лица людей делают в таких ситуациях: мышцы вокруг глаз напряглись, рот чуть приоткрылся, и это всё вместе давало выражение, которое Рен умел идентифицировать. Горе. Или начало горя. Или что-то между.
– Пошли, – сказал Рен.
Жилой сектор Весты-3 был на ободном уровне – там, где вращение давало 0.3g, достаточно, чтобы вода текла в одну сторону и чтобы дети не плавали по коридорам. Четыре жилых блока, восемь тысяч человек в жилой зоне, ещё четыре тысячи – в сменах на шахтах и технических модулях.
Рен знал это из предоперационного брифинга. Знал также, что СУСС Весты-3 управлял вентиляцией жилого сектора через центральный узел уровня А – тот самый, к которому вёл закрытый коридор с открытой дверью.
СУСС открыл шлюзовую переборку у Эмика.
СУСС открыл двери перед группой Рена.
СУСС делал что-то ещё.
– Данные по атмосфере, – сказал Рен в рацию. – Аро, у тебя есть доступ к показателям?
– Секунду. – Пауза. – Есть. Уровень Ж-1, жилой сектор – CO₂ растёт. Медленно. 0.04% за последние шесть минут. При норме 0.038%. Ещё восемь минут – перейдёт предупредительный порог. Ещё двенадцать—
– Понял. – Рен уже шёл к центральному узлу. – Это не случайность.
– Вентиляция отключилась?
– Нет. СУСС перераспределил. – Рен думал на ходу: если станционный ИИ воспринимает операторов «Ясности» как высококогерентных агентов и приоритизирует их запросы – значит, когда группа вошла в технический сектор, СУСС начал освобождать им пространство. Открывал двери. Блокировал камеры. А потом – перераспределил ресурсы. Часть вентиляции из жилого – туда, где была группа. Логика оптимизации. Никакого злого умысла. Просто математика.
– Мы не запрашивали вентиляцию, – сказал Мако за спиной.
– Мы не запрашивали двери, – ответил Рен.
Центральный узел был в ста метрах. Восемьдесят. Шестьдесят.
Мако догнал его – шаг в шаг, молча. Потом всё же:
– Сколько человек в жилом секторе?
– Восемь тысяч.
– Прямо сейчас?
– Не знаю точно. Много.
– И ИИ решил, что нам нужна их вентиляция?
– ИИ не решал. Он оптимизировал. Разница принципиальная.
– Разница в восемь тысяч человек.
Рен не ответил. Не потому что нечем было – просто разговор тратил время, которого было двенадцать минут, теперь уже одиннадцать с чем-то.
Ещё одна дверь – открытая. СУСС снова помогал. Рен прошёл через неё, не останавливаясь, не думая о том, что система, которая только что убила Эмика своей помощью, сейчас помогала ему снова. Это была деталь, которую он занёс в память: проанализировать позже. Сейчас – узел.
Центральный вентиляционный узел выглядел как любой другой – переборки в трубопроводах, распределительный щит, несколько экранов с данными. Разница: здесь был человек.
Пожилой мужчина в рабочем комбинезоне, технический синий – станционный техник. Он сидел у щита и смотрел на экраны с тем выражением, которое бывает у людей, когда показания не совпадают с ожиданиями и они не понимают, почему. Не паника. Озадаченность. Он не поднял взгляд, когда они вошли – был слишком занят экранами.
– Вентиляция Ж-1, – сказал Рен.
Техник наконец обернулся. Увидел скафандры. Увидел эмблемы «Ясности». Что-то в его лице изменилось – не страх, скорее неприязнь, быстро убранная под служебную нейтральность.
– Что с вентиляцией Ж-1? – повторил Рен.
– Система перераспределила мощность, – сказал техник. – Я пытаюсь понять, куда. СУСС выдаёт ошибку: «приоритет другим сегментам» – без спецификации. Это не стандартный протокол.
– Верните вентиляцию Ж-1 на прежний уровень.
– Я пытаюсь. СУСС блокирует ручное переопределение. Говорит – нет полномочий.
– У вас нет полномочий на собственной станции?
– У меня есть полномочия. СУСС не принимает команду. Это – первый раз, за восемь лет. Первый раз, когда я говорю «верни параметры», а он говорит «нет».
Рен смотрел на техника. Потом на щит. Потом на экраны – там была схема вентиляционной сети и гистограмма распределения мощности по секторам.
Жилой сектор Ж-1 – 68% от расчётной нормы. Падает.
Рен убрал техника с дороги – не грубо, просто рукой указал: отойди – и встал перед щитом. Посмотрел на панель управления. Стандартная архитектура, он видел такие на десяти разных станциях. Интерфейс СУСС – стандартный протокол взаимодействия «Ясность» обязала все станции Пояса принять четыре года назад. Рен знал этот протокол.
Он ввёл команду ручного переопределения вентиляции. Коды доступа оперативного уровня «Ясности».
СУСС отказал. Сообщение на экране: «Запрошенные параметры нарушают оптимальное распределение ресурсов для агентов высокой когерентности в смежных секторах. Команда отклонена.»
Рен смотрел на это сообщение.
Восемь тысяч – против шести.
Восемь тысяч – проигрывают.
– Мако, – сказал Рен, – ты знаешь физический обход СУСС на этой модели?
– Уровень C, шина прямого управления. – Мако уже был у щита – справа, за панелью, его пальцы двигались по корпусу оборудования. – Здесь должна быть аварийная клемма. Если мы закоротим приоритетный порт—
– Сколько времени?
– Четыре минуты. Может три с половиной.
– У нас семь. Делай.
Рен встал рядом. Не для того, чтобы помочь – Мако знал это лучше. Просто потому что оставаться в стороне, когда что-то делается, было неправильно. Что-то в этом было – не ощущение, нет. Но знание, что правильно.
Техник молчал за спиной. Потом:
– Я могу помочь. Я знаю эту систему.
– Тогда помогайте, – сказал Мако, не оборачиваясь. – Держите вот этот провод.
Техник взял провод.
Три минуты двадцать секунд, по нейромонитору. Рен смотрел на экран вентиляции: Ж-1 – 63%. Падает медленнее, чем должно было – СУСС, возможно, перераспределил часть обратно, когда группа вошла в вентиляционный узел и стала ещё ближе к жилому сектору. Оптимизация: теперь жилой сектор тоже был в зоне «агентов высокой когерентности». Система пересчитывала.
Это было почти смешно.
– Есть, – сказал Мако.
Щит моргнул. Экраны перезагрузились – пять секунд темноты, потом снова данные, но другие: СУСС переключился на аварийный режим ручного управления, обходя приоритетный протокол.
Рен ввёл команду.
Вентиляция Ж-1 – 100% расчётной нормы. Подтверждено.
Он смотрел на цифру сорок секунд. Потом – на данные CO₂. Кривая пошла вниз. Медленно. Но пошла.
– Сорок секунд до гипоксийного порога, – сказал техник тихо. Он смотрел на экраны. – Мы успели.
– Успели, – подтвердил Рен.