Эдуард Сероусов – Интроспективная петля (страница 6)
Потом отпустило.
Она откинулась в кресле. Перечитала предупреждение третий раз. 34% вероятность перехвата – это не страшно. Это – примерно один из трёх. За три года работы на «Пробуждение» у неё было шесть пересечений с патрульными зонами, и ни разу – настоящего перехвата. Только однажды предупредительный запрос, на который она ответила документами на горнодобывающее оборудование, и патруль отстал.
Один из трёх.
– Подтвердить? – спросил навигационный компьютер.
Лира поставила большой палец на кнопку.
Совра сказала это голосом, в котором не было ни подъёма, ни пафоса – только констатация факта. Совра так и говорила: как человек, которому нечего доказывать, потому что доказывать некому, потому что сомнений нет. Сомнения – это была та часть, которую убрала кларификация.
Лира подумала: хорошо это или плохо – когда в голосе нет сомнений?
Потом нажала кнопку.
На экране осталось предупреждение о патрульной зоне. Под ним – два идентификатора. YS-CORV-091. «Точный».
Лира смотрела на экран долю секунды дольше, чем нужно. Потом закрыла предупреждение и начала проверять запасы кислорода на девятисуточный перелёт.
Глава 3. Тихий абордаж
Инструктаж занял четыре минуты.
Не потому что Рен спешил – потому что больше говорить было незачем. Шесть человек в транзитном отсеке «Точного», в скафандрах с опущенными забралами, шесть лиц за стеклом, и тактическая схема Весты-3 на планшете, который Рен держал одной рукой. Не проецировал на стену. Не выводил на общий экран. Просто держал: смотрите.
– Грузовой шлюз Д-9. – Рен ткнул пальцем. – Охрана «Пробуждения» – предположительно четверо. Кларификационное оборудование – уровень Б, складской сектор. Вероятное расположение – вот здесь. Задача: войти, нейтрализовать охрану, изъять оборудование. Время операции – двадцать минут.
– Тихо? – спросил один из операторов. Аро, двадцать шесть лет, второй год в «Ясности», частично развеян. Хороший тактик.
– Тихо, – сказал Рен. – «Вспышки» только при контакте. Огнестрел – в крайнем случае. Станция жилая. Двенадцать тысяч человек.
– Гравитация?
– Четверть g. Ободной вращающийся сектор. Грузовой уровень – внутренний, ближе к оси. Там около нуля. Не двигайтесь быстро. Отдача от любого выстрела в невесомости – отбросит.
Мако стоял справа. Молчал – это было необычно. Обычно к этому моменту он уже вставлял что-нибудь про расходники или про то, что план хорош ровно до первого контакта с реальностью. Сейчас – нет. Смотрел на схему с тем выражением, которое Рен научился читать за два года: не страх, не сосредоточенность. Что-то среднее. Готовность, окрашенная пониманием, что готовность – не гарантия.
– Вопросы? – спросил Рен.
Вопросов не было. Или были, но не такие, на которые он мог ответить.
– Шлюзование через восемь минут.
Он убрал планшет.
Веста-3 была старой станцией.
Это чувствовалось ещё снаружи – по форме стыковочных пирсов, спроектированных по стандарту 2090-х, угловатым и функциональным без какой-либо попытки сделать красиво. По пятнам коррозии на внешней обшивке – не критичной, технической, из тех, которые появляются, когда станции тридцать лет и следующий плановый осмотр всегда откладывается на квартал. По тому, как корвет-транспортировщик, на котором прибыла группа Рена, прижался к грузовому шлюзу и загерметизировался с характерным металлическим хрипом: прокладки давно нуждались в замене.
Рен прошёл первым.
Грузовой шлюз Д-9 был тёмным – не аварийно, а просто: три из пяти ламп не работали, четвёртая мигала каждые восемь секунд. Пол под ногами – рифлёный металл, покрытый слоем минеральной пыли, которую наносили шахтёрские скафандры годами. Пыль была крупной, светлой, реголитовой – при каждом шаге поднималась и висела в воздухе, медленнее, чем на Земле. 0.25g.
Рен сделал шаг. Потом ещё. Тело автоматически скорректировало под пониженную гравитацию – длинный, осторожный шаг, без рывка, без лишней вертикальной составляющей. В скафандре ничего не меняется, только тактильная реакция пола под подошвами: чуть мягче, чуть медленнее. Привыкаешь за минуту.
Эмик шёл последним.
Рен знал это, не оглядываясь: слышал в рации характерное дыхание. У Эмика была привычка – слегка задерживать выдох на выходе из шлюза, как будто пытался сдержать первую реакцию на открытое пространство. Ему было двадцать два. Третья операция. В первые две – не стрелял. В обе – вернулся.
Коридор раздваивался. Рен жестом указал: Аро и двое операторов – левым коридором к складскому сектору. Сам – правым, к внутреннему кольцу, проверить план эвакуации охраны. Мако – за ним. Эмик – замыкает левую группу.
Аро кивнул. Двинулся.
Тишина в скафандре была особенной – не тишина воздуха, а тишина вакуума, потому что звуки шли только через твёрдые поверхности: вибрация пола, далёкий гул машин, несущийся через переборки, собственное дыхание. Никаких внешних ориентиров. Только то, что касалось скафандра напрямую.
Рен двигался вдоль правой переборки, касаясь её рукой на каждом шагу. Не потому что нужна была опора. Потому что переборка передавала вибрацию – и по ней можно было читать станцию: где работают механизмы, где движутся люди, где тихо. Веста была живой. Станции всегда живые, пока живые – в них работают системы, идут потоки, пульсируют приводы.
Пульс Весты был усталым. Неровным. Как у человека, который давно работает без сна.
– Первый поворот чистый, – сказал Мако тихо в рацию. – Камеры… – Пауза. – Рен. Камеры выключены.
Рен остановился.
– Все?
– Три из четырёх на этом уровне. Четвёртая мигает – как лампа. Технический сбой?
– Или нет.
Рен проверил тактический планшет на запястье: схема станции с наложенными данными. Камеры видеонаблюдения уровня Б – пять точек. Три – тёмные. Это не было в разведывательном отчёте.
– Охрана знает, что мы здесь?
– Не должны.
– Тогда кто выключил камеры.
Мако не ответил. Потому что ответ был неочевидным – и от этого неприятным.
Рен двинулся дальше. Правый коридор выводил к техническому узлу – пересечение вентиляционных шахт и водопровода, стандартный «позвоночник» станции этого класса. Здесь ось вращения была ближе, и гравитация ощущалась меньше – шаги стали ещё легче, почти плавающими. Пыль под подошвами не скрипела. Только вибрация. Только далёкий гул.
Рация щёлкнула. Аро:
– Левый коридор – дверь в складской сектор. Она открыта.
– Мы не открывали.
– Нет. Сама открылась.
Рен остановился снова.
Двери в закрытых секторах станции открываются по команде ИИ или по физическому ключу. Ключей у группы не было. Команды Рен не давал. Значит – ИИ.
СУСС Весты-3 открыл дверь.
– Входим? – спросил Аро.
Рен думал секунду. Потом ещё секунду. Все расчёты давали один и тот же результат: войти надо, потому что оборудование – за этой дверью, и если СУСС открыл её для удобства – это не повод останавливаться. Может быть, системный сбой. Может быть, техническое обслуживание. Может быть, что-то ещё.
– Входите, – сказал он. – Медленно.
– Понял.
Он продолжил к техническому узлу. Мако за ним – молча, без вопросов. Это тоже было необычно для Мако: обычно он задавал вопросы именно тогда, когда становилось непонятно. Может, уже понял что-то, чего Рен ещё не сформулировал.
Технический узел оказался шире, чем на схеме. Станции всегда немного отличались от схем – их перестраивали, заплатки и достройки накапливались за десятилетия, и официальный план отставал от реальности на несколько итераций. Здесь была дополнительная ниша – за основным узлом, с трубопроводами и распределительным щитом. За нишей – дверь в следующий сектор.
Тоже открытая.
Рен смотрел на неё несколько секунд.