Эдуард Сероусов – Интроспективная петля (страница 17)
Лира убрала руку от саше.
Этот вопрос не давал ответа, который можно было бы принять без последствий. Если большинство хотели – тогда всё правильно, несмотря на риск, несмотря на патрульный корвет, несмотря на то, что она чуть не погибла у 511 Давида. Если нет – тогда то, что она только что сделала, было не контрабандой оборудования. Было чем-то другим. Словом, которое она не хотела думать.
Она открыла навигацию.
Паллада-Прайм – шесть суток одиннадцать часов по текущей траектории. Дельта-V: 17.72, запаса хватает. Корвет – ушёл. Дорога – чистая.
Всё как планировалось. Почти.
Лира смотрела на курс, на числа, на пустоту за иллюминатором – ту самую, где только что была зелёная точка, а теперь ничего.
Облегчение осталось. Оно было настоящим. Она была рада, что прошла.
Только оправдать его не получалось.
Часть II: Развеивание
Глава 6. Порт Паллады
Паллада пахла работой.
Это было первое, что Юн почувствовал, когда спустился из лифта и вышел на уровень Д-1. Не метафора – конкретный, физический запах: горячий металл и кислота от электролизёров, машинное масло, которое въелось в технические переборки за тридцать лет без замены, тонкий след горелой изоляции – где-то в этом секторе сгорел провод, недавно, не критично, но дымок ещё не рассеялся до конца. И поверх всего – минеральная пыль. Лёгкая, светлая, реголитовая. Она оседала везде – на горизонтальных поверхностях, в вентиляционных щелях, на волосах, если не носить шапку. Поясники называли её «запахом Пояса». Юн был с Земли и называл её «характерным составляющим воздушной смеси промышленных секторов».
Нейропротектор делал этот запах объёмным.
Это было трудно объяснить людям без импланта: не то что они не чувствовали запаха – они чувствовали. Но нейропротектор усиливал метакогнитивный контур так, что Юн не просто воспринимал запах, а осознавал, что воспринимает его, и осознавал это осознание, и каждый слой добавлял плотности ощущению. Горелая изоляция становилась не просто запахом – маленьким событием. Пылинки металла в ноздрях – отдельным фактом о мире. Мир был полон деталей, которые без нейропротектора присутствовали, но не регистрировались как значимые.
Амплитуда 1.61 – он успел снизить после вчерашней калибровки Тессы. На десять процентов ниже, чем было, но всё равно выше нормы. Мир был чуть тише, чем вчера.
Только чуть.
– Туда, – сказала Тесса сзади.
Она шла на полшага правее и сзади – стандартная позиция агента безопасности при сопровождении: видеть угрозу раньше, чем она достигнет объекта. Юн привык к этому за два года совместной работы – к тому, что Тесса всегда находилась чуть правее и сзади, как постоянная тень с собственным мнением.
Доковая зона уровня Д-1 была самой большой на Палладе: четыре параллельных пирса, каждый длиной 200 метров, с двенадцатью стыковочными узлами. Сейчас – двадцать три занятых места из сорока восьми. Стандартная загрузка для середины недели. По пирсам двигались грузчики, погрузчики на магнитных колёсах, технический персонал в синих комбинезонах.
Юн шёл и слушал.
Нейропротектор разделял звуки на слои – это тоже был побочный эффект, который в документации назывался «расширенной аудиальной дифференциацией». На нижнем регистре: дробилки в промышленных секторах двумястами метрами ниже – низкий, утробный грохот, который шёл через переборки и давал о себе знать как вибрация в диафрагме больше, чем как звук в ушах. Паллада постоянно перерабатывала руду. Днём и ночью по корабельному времени, без остановок. Это было её сердце – каменное, промышленное, неутомимое. На среднем: электролизёры водяного цикла – высокий, тонкий свист, почти на пределе комфортного диапазона. Где-то в районе секции жизнеобеспечения Д-2 расщепляли воду на водород и кислород. Это тоже не останавливалось. Живая станция – это её электролизёры.
И под всем – щелчки.
Серверы СУСС Паллады были распределены по всей станции, но главные узлы – в центральном цилиндре, в зоне невесомости, в серверном ядре. Отсюда, с уровня Д-1, до серверного ядра было 600 метров по вертикальной оси. Юн всё равно их слышал. Потому что щелчки распространялись по металлу всей конструкции, и нейропротектор вылавливал их из общего шума, как слух опытного музыканта вычленяет отдельный инструмент из оркестра.
Ритм изменился. Снова – как вчера, но отчётливее. Юн слышал это уже три дня подряд, каждый раз, когда оказывался в секторах, близких к техническим узлам. СУСС работал быстрее.
– Вот здесь начнём, – сказал он.
Тесса остановилась рядом.
Они стояли у перехода между пирсами один и два. Отсюда была видна вся очередь на шлюзование – хвост из семи кораблей, ожидающих стыковочного разрешения. Юн смотрел на доску СУСС-диспетчеризации: табло с позывными, типами судов, временем ожидания.
– Смотри, – сказал он, – третий в очереди. «Кеоуи». Буксир, горнодобывающий. Позывной – Пояс, без регистрации «Ясности». Время в очереди – сорок один минута.
– Обычное время, – сказала Тесса.
– Для обычного воскресенья – да. – Юн провёл пальцем по своему планшету, потянул данные из открытого СУСС-лога. – Теперь смотри на второй. «Элар». Тоже буксир, грузовой. Зарегистрирован три месяца назад на Церере. Экипаж – двое. Время в очереди – одиннадцать минут.
– Быстрее в три раза.
– В три раза восемьдесят шесть процентов. – Юн не мог не уточнить – это было профессиональное. – Разница не в приоритете груза: оба класса одинаковые, стандарт. Разница в экипаже. «Элар» – развеянные пилоты. Я проверил: капитан Эйвин Рос прошла кларификацию восемь месяцев назад. Штурман – год назад.
Тесса смотрела на табло.
– Это можно как-нибудь иначе объяснить? – спросила она. Это был не скептицизм – рабочий вопрос. Тесса всегда проверяла гипотезы через альтернативные объяснения, прежде чем принимала первую версию.
– Теоретически: технический сбой в системе диспетчеризации. – Юн покачал головой. – Но я смотрел логи за последние три дня. Это не сбой. Это паттерн. Среднее время шлюзования для экипажей с долей развеянных выше 50% – на 14.3% ниже, чем для смешанных или полностью иллюзорных экипажей. Стандартное отклонение – малое. Это устойчиво.
– Четырнадцать процентов, – повторила Тесса.
– Пока. – Юн убрал планшет в карман. – СУСС не принял решения предпочитать развеянных. Он оптимизирует под предсказуемость. Развеянные более предсказуемы. Диспетчеризация под них эффективнее. Это не умысел – это результат многолетней оптимизации, который стал виден только сейчас, потому что развеянных стало достаточно для статистически значимого эффекта.
– Понятно.
– Это было бы терпимо – если бы останавливалось. – Юн посмотрел на очередь у пирса. «Кеоуи» по-прежнему ждал. «Элар» двигался к стыковочному узлу. – Но оно не останавливается. Система оптимизирует под то состояние, которое существует. Чем больше развеянных – тем эффективнее их обслуживание. Чем эффективнее их обслуживание – тем привлекательнее Паллада для развеянных из других станций. Тем больше развеянных. Это – замкнутый цикл.
– Как быстро он замыкается?
– Уже замкнулся. Три месяца назад я бы назвал его «медленным трендом». Сейчас – это каскад. – Юн посмотрел на неё. – Тесса. Мне нужно видеть грузовые накладные за последние двое суток. Все контейнеры с маркировкой «горнодобывающее оборудование», прибывшие на Палладу.
– Зачем? Ты думаешь, оборудование уже здесь?
– Разведывательный отчёт говорил: операция – в ближайшие дни. Если «Рассвет» через 68 часов, то оборудование не прибудет в день операции. Логистика кларификации требует подготовки – пространство, медицинский персонал, инфраструктура. Минимум сутки на развёртывание.
– Значит, оно здесь с вчерашнего дня или раньше.
– Или с позавчерашнего. – Юн начал идти по пирсу. – Грузовые накладные. Сейчас.
Тесса вернулась через девять минут.
Юн стоял у перил пирса два и смотрел на подходящие суда. За это время к стыковочным узлам пристали три корабля: два буксира и один горнодобывающий шаттл. Последний – с экипажем из четырёх человек – прошёл процедуру швартовки без задержки. Двое из четырёх, судя по биометрическому таймингу движений, с высокой вероятностью были развеянными. Юн научился определять это по паттернам – не абсолютно точно, около 80% достоверности, – и сейчас он делал это автоматически, как опытный врач определяет симптомы по походке ещё до начала осмотра.
– Есть, – сказала Тесса, подавая ему планшет.
Грузовые накладные за 72 часа. Отфильтровано: «горнодобывающее оборудование», масса больше тонны, прибытие Паллада-Прайм. Двадцать четыре позиции. Юн просматривал их по диагонали – адреса грузополучателей, отправители, стыковочные пирсы.
– Вот, – сказал он.
Двадцать первая строчка. Получатель: «Техническая группа секции Д-3, склад временного хранения». Отправитель: компания «Рудная логистика Гигея», зарегистрирована шесть месяцев назад. Масса брутто: 2,140 кг. Маркировка: горнодобывающее оборудование, класс стандарт. Прибытие: 19 часов назад.
– Склад временного хранения, – сказал Юн. – Секция Д-3.
– Д-3 – это следующий пирс.
– Да.
– И «Рудная логистика Гигея» существует шесть месяцев.
– Да. – Юн пролистал дальше. – Примечательно: зарегистрирована через три дня после того, как наш источник в «Пробуждении» сообщил об операции на Палладе. – Он убрал планшет. – Пойдём смотреть.